– А вот если… – начал было Петрович, но был тут же прерван Студентом:

– Я слышал, кто-то разговаривает, – растягивая слова, произнес Студент.

– Да? – удивился Петрович. – А я ничего не слышал. Тихо все.

Григорий замер. У Щукина даже прекратилась дрожь – на секунду он и забыл, что сильно замерз.

– Ты не выполнил условия, Петрович, – медленно проговорил Студент. – Я же поставил условие – чтобы ты один приехал.

– Я и приехал один, – сказал Петрович, как показалось Щукину, не очень уверенно.

– Помолчи, – тихо попросил его Студент.

Довольно долго стояла полная тишина.

Было слышно, как где-то далеко-далеко, может быть, у моря, прокричала ночная птица.

– Ну что? – раздался наконец насмешливый голос Петровича. – Услышал что-нибудь?

Студент ничего не ответил.

– Послышалось тебе, – констатировал Петрович, – спокойнее надо быть.

– Послышалось, – повторил Студент.

И хотя в его голосе совсем не чувствовалось уверенности в том, что он сказал, Щукин едва смог удержаться от вздоха облегчения. Повернулся к Григорию – тот радостно и глупо улыбнулся, как бы говоря: «Вот видишь, а ты боялся»!

– Что-то я не пойму, – снова раздался голос Петровича, – если ты и работать на меня не хочешь, и записку журналиста мне не хочешь продать, зачем в таком случае назначил мне встречу?

– А ты не догадываешься? – спросил Студент.

– Гы, – отреагировал Петрович, – я догадываюсь, что боишься меня. Что – не так?

– То-то ты все по сторонам оглядываешься, – продолжал Петрович, – и от каждого шороха вздрагиваешь. Хочешь знать, не привез ли я с собой своих людей?

– А зачем они мне? – хохотнул Петрович. – Я тебя и сам задушу… Давай, говори, где записка находится…

«Сейчас Петрович держит себя уже не так, как в самом начале встречи, – подумал вдруг Щукин.

 – Теперь, когда он убедился, что Студент не собирается с ним сотрудничать, Петрович открыто вызывает его… не могу пока понять, на что вызывает его Петрович. Он так и не получил ответа на свой вопрос – зачем же Студент назначил ему встречу? А я, кажется, начал догадываться…»

– Скажешь или нет? – продолжал разоряться Петрович. – Здесь никого нет, я тебя сейчас скручу и до утра пластать буду, покуда не скажешь… А утром, если ты живой, конечно, останешься… Эй! – голос Петровича вдруг сорвался на крик.

 – Ты чего!! Ты чего?! Студент, я пошутил! Шуток, что ли, не… Убери ствол, говорю!

И Щукин невольно вздрогнул, когда в темное небо взвился пронзительный вопль Петровича:

Ночной воздух почти сразу же наполнился выстрелами и криками.

– Братки, – ошарашенно прошептал Григорий, – Васек и Лысый… Я их по голосам узнал. Откуда они, интересно, взялись? Они, наверное, в машине приехали – с Петровичем, – предположил он.