Алая лента расползлась по ткани платья и, сорвав с лица покрывало, она прохрипела сквозь кровь, хлынувшую из горла:

Её слова врезались в тишину набатным звоном, разорвав её отчаянным криком женщин.

Отец, обезумевший от горя, бросился на принца, словно лев на палача. Клинок, сверкнув в полуденном свете, оборвал его жизнь, а я застыла в беззвучном крике, погребенная под лавиной рыданий матери и угасающим взглядом отца.

Сквозь пелену отчаяния донесся гневный рык принца:

— Убить всех! Сжечь этот дом дотла, чтобы и следа от них не осталось! А эту — ко мне!

Я почувствовала, как чьи-то руки подхватили меня, укрыли грубой тканью и закинули на лошадь, но никто не видел, что душа Олики умирала, умирала вместе со своей семьей.

Вынырнула из вязкой темноты и услышала тихий голос:

— Выпей, эврам(деточка, дитё).

В рот полилась немного горьковатая жидкость, которая проскользнула в желудок, попутно распространяя тепло по всему телу.

И спасительный сон принял меня в свои объятия.

Принц Роул Ивэз в гневе являл собой зрелище, вселяющее леденящий ужас приближенным.

В такие моменты никто не осмеливался приблизиться к нему ни с мольбой, ни с пустяковой просьбой.

Даже в минуты кажущегося спокойствия в его присутствии ощущалось липкое, гнетущее беспокойство, словно благодушие принца лишь тонкая маска, скрывающая бушующий ураган внутри.

Именно этот ураган сейчас вырвался на свободу. Роул Ивэз стоял у огромного окна в своих покоях, выходящего в сад.

Буйство зелени, и красочные переливы цветов скользили мимо его невидящего взгляда — внутри бушевал огонь.

Пальцы, обычно с уверенной грацией сжимавшие эфес меча, теперь судорожно комкали воздух.

Красивое лицо с лёгким загаром сменилось землистым оттенком, и в глазах, словно в омуте, плескались отблески испепеляющей ярости.

— Ничтожество! Как он посмел восстать против меня? Против будущего Повелителя! Вы все — моя собственность! Вы рождены рабами и рабами умрёте. Я ваш будущий Повелитель! Я! Я взял лишь то, что принадлежит мне по праву. Вы заплатите за это! — процедил он сквозь стиснутые зубы, обращаясь к безмолвным стенам кабинета.

Ярость его была направлена на брата девушки, с которой он разделил ночь, ставшей его наваждением.

Впервые увидев ее в саду, он застыл, сраженный наповал. Ее походка, легкая и воздушная, казалось, соткана из лунного света.

Движение руки напоминало безмятежную рябь на глади озера, а красота затмевала собой даже самые дивные цветы в саду дворца.

Какой же испуганный, робкий взгляд метнула она в ответ. Беззащитный и застенчивый.

«Как такое неземное создание до сих пор не украшает мой гарем? Почему о ней не доложили ему немедленно?» — промелькнула тогда в голове мысль.