Каков будет его приговор? Обрушится ли карающий меч правосудия на наши головы? Или нас ждет участь горше самой смерти — ссылка в проклятый Худор, в каменоломни, где влачат жалкое существование души, запятнанные убийством и воровством?

Судьба наша, словно хрупкая бабочка, трепещет на тончайшей нити, завися лишь от ЕГО воли, от ОДНОГО лишь слова Повелителя.

И оно прозвучало. Ссылка.

Тихий, надрывный плач заполнил дом, некогда искрящийся радостью и надеждой.

Словно беспощадный вихрь, это слово разметало осколки былого счастья по углам, оставив лишь зияющую, леденящую душу пустоту.

Даже солнце, казалось, отвернулось от этого скорбного места, навеки окутанного тенью отчаяния.

В глазах родных, некогда лучистых и полных жизни, отражалась теперь лишь страх и безнадежная обреченность.

Отцовские руки, словно иссохшие ветви старого дерева, безвольно сжимались в бессильные кулаки, выдавая бездну терзающего душу отчаяния. Каждый вздох, сорвавшийся с наших губ, каждый тихий шепот эхом метался в осиротевших комнатах, разрывая сердце острыми осколками воспоминаний о невосполнимой утрате, о погребенных под пеплом надеждах, о будущем, сотканном из зыбкого тумана.

Что ждет нас впереди? Как распорядится судьба, безжалостно вырвавшая нас из привычного течения жизни и бросившая в свою ледяную купель?

С горсткой дозволенных вещей, со слезами, застилающими взор, мы стояли, сбившись в кучу во дворе, ожидая своей участи.

Вот-вот нас, словно преступников, посадят на телегу и повезут по улицам города, дабы стали мы живым предостережением всем, кто осмелится пойти против Повелителя.

Предстояло испить до дна чашу унижения, прочитать в глазах горожан и презрение, и осуждение, и мучительное непонимание.

Словно вихрь, во двор ворвался принц в сопровождении своих свирепых воинов.

Он спрыгнул с коня и, пощёлкивая хлыстом, окинул нас взглядом хищника, выбирающего рабов на невольничьем рынке.

Затем он надменно приблизился и застыл напротив Амии, которая съежилась под тяжестью его взгляда, словно под ударом плети.

Я чувствовала, как её пальцы превратились в ледышки, а дрожь пронзила всю руку.

Она судорожно прижала вторую руку к себе под плащом, словно пытаясь вернуть ускользающее тепло.

Заметив страх, отразившийся в её глазах, и потупленный взор, принц криво усмехнулся.

— Её ко мне в гарем, — приказ прозвучал резко, как удар клинка.

— Нет! — голос Амии, полный отчаяния и решимости, остановил джемат, уже бросившегося к ней. — Я никогда не оскверню себя с насильником! Никогда!

Взмахнув кинжалом, она вонзила его себе в самое сердце.