Казалось, что время замирает, и мы находимся в коконе безопасности и гармонии, огражденные от всех невзгод.

Но сказка не могла длиться вечно. Государственные дела требовали внимания, и Фартах, отряхнув с колен несуществующую пыль, снова превращался в мудрого и властного правителя. Он умело лавировал между интересами различных группировок, заключал выгодные союзы, укреплял армию и следил за тем, чтобы народ не голодал.

Он был справедливым, но твердым, щедрым и рассудительным. И я знала, что за его уверенностью и непоколебимостью скрывается огромная ответственность и постоянное напряжение.

Ночью, когда сын засыпал в своей колыбели, мы находили время для разговоров. Мы обсуждали политические вопросы, делились своими тревогами и надеждами, поддерживали друг друга в трудные моменты.

Фартах всегда прислушивался к моему мнению, ценил мои советы, хотя и не всегда следовал им. Он говорил, что я обладаю особым женским чутьем, которое помогает ему видеть вещи под другим углом.

Я понимала, что наша жизнь— это постоянный баланс между личным счастьем и государственными обязанностями. Но пока у нас есть любовь, поддержка и маленький сын, оглашающий дом своим смехом, мы сможем справиться с любыми трудностями и построить лучшее будущее для нашей страны.

Угроза, нависшая над нашим благополучием, была устранена с беспощадной решимостью. Чаша терпения переполнилась от вопиющего отношения к нашим соплеменникам за пределами царства: презрения, отравленного нескрываемой враждебностью.

Угрозы, разграбление наших оазисов разъяренной толпой. Воинственные джемат зловещей тенью часто нависали рядом, словно хищники, выжидающие сигнала то ли к нападению, то ли к захвату или уничтожению.

Быть может, повелители соседних стран пытались таким образом уязвить молодое царство, доказать своё мнимое превосходство, испытывая на прочность государство, возникшее, словно мираж посреди бескрайней пустыни. Открыто напасть они не решались, страшась песчаной стихии, что испокон веков защищала нас.

Тогда я решил показать, кто истинный хозяин этих земель. В каждом дворце в самом сердце тронных залов, возникла зыбкая дюна, неустранимая и неподвластная времени. Это песчаное проклятие, рожденное гневом пустыни, должно было разрастаться, пожирая своим неумолимым песком всякое проявление враждебности к моему царству.

И когда на их глазах зияющая пропасть, вырастающая из-за ошибочных решений, все ширилась, в сердцах многих зародилась робкая надежда на спасительный мир.

Дворец заполнился вереницей принцев, прибывающих с дипломатическими миссиями.