— Он чем занимается, кукурузой или сахаром?

— Я должна тебе признаться…

— Оставь признание до воскресенья. Забудь о Треворе. Он только пугает.

— Я не такая сильная, как ты. Ты моя лучшая подруга, но Тревор умеет заставить людей делать то, что ему нужно. Пожалуйста, не ходи на эти танцы, — попросила Беки, схватив меня за руку.

Неожиданно зазвенел звонок.

— Мне пора. Я не могу получить еще один втык, а не то меня не допустят на танцы.

— Не бойся, малышка. Я защищу тебя от монстров.

Я не могла спокойно сидеть на оставшихся уроках; алгебру, историю, географию еще кое-как выдержала, а вот английский провела под футбольными трибунами, сочиняя любовные стихи, посвященные Александру. Потом я примчалась домой, принялась кружить по спальне и примерять все имевшиеся наряды, пока не нашла идеальный вариант.

— Ты в порядке? — спросил Билли, просунув голову в мою комнату.

— Просто прыгаю и танцую, мой самый драгоценный братишка, — ответила я, светясь от счастья, и чмокнула братца в макушку.

Я глубоко вздохнула.

— Когда-нибудь ты поймешь. Ты встретишь кого-нибудь, с кем у тебя установится духовная связь, и тогда ощутишь покой и блаженство одновременно.

— Ты имеешь в виду такую женщину, как Памела Андерсон?

— Нет, какую-нибудь математичку или компьютерщицу.

Билли мечтательно уставился вдаль.

— Но, наверное, было бы совсем неплохо, если бы она выглядела как Памела!

— Она будет выглядеть еще лучше! — сказала я, взъерошив его волосы. — А теперь выметайся. Я готовлюсь к балу.

— Ты собираешься на танцы?

— Ну… — Было видно, что он пытается придумать что-нибудь, чтобы приколоть старшую сестру. — Ты будешь там самой хорошенькой.

— А ты, случаем, не травки курнул?

— Ты будешь там самой хорошенькой, если намажешь губы черной помадой.

— Ну вот, теперь это в твоем духе.

Наконец я прошествовала на кухню в виниловых сапогах по колено на высоких каблуках, чулках в сеточку, в мини-юбке, кружевной майке на лямках и с браслетами на запястьях, отливавшими металлом. Разумеется, все это было черным. Кашемировый шарф того же цвета скрывал мой любовный укус, а кожаные перчатки без пальцев оставляли открытыми лак на ногтях, сверкающий, как черный лед. Для Снежного бала все это было самое то.

— И куда же ты собралась идти в таком виде? — спросила мама.

— Нет, с Александром.

— Кто такой этот Александр?

— Любовь всей моей жизни!

— Там, я слышу, говорят о любви? — подал голос отец. — Рэйвен, куда это ты собралась в таком виде?

— Она говорит, что собирается на танцы с любовью всей ее жизни, — сказала мама.

— Никуда ты в таком виде не пойдешь! И кто он такой, эта любовь всей твоей жизни? Мальчик из школы?

— Александр Стерлинг, — объявила я.