— Глаза режет после сумрака, — заметила Беки, надела солнцезащитные очки и подняла на меня взгляд. — Ох, не думаю, что ты превратилась в вампира.

О чем я сама думала? Конечно, Александр особенный, не такой, как все. Но почему я сейчас вела себя как Тревор? Мы обе уставились на солнечный свет.

— Надо же, я просто тупо повелась на нелепые слухи, как и все в этом городе. Получается, что я ничем от них не отличаюсь, только одеваюсь по-другому, а внутри такая же пустышка, — выпалила я, разочарованная в себе.

— Но тебе хотелось, чтобы он был вампиром, потому что ты любишь их!

— Спасибо. Может быть, мне нужно подождать двадцать четыре часа, — буркнула я, когда мы направились домой.

Я проснулась утром очередного солнечного дня. Солнце не столько обжигало мою кожу, сколько приятно грело.

Зеркала не разбились вдребезги. Мое отражение выглядело точно так же, как каждый день, — бледная девица во всем черном. Если мне чего и хотелось выпить, то никак не крови, а шоколадного напитка из кондитерской Ширли.

Все же сердце мое забилось, когда в тот вечер на ужин мама подала спагетти в чесночном соусе. Я так долго присматривалась и принюхивалась к блюду, что в конце концов все уставились на меня.

— Что это с тобой? — спросил Билли. — Ты ведешь себя странно даже для тебя.

Я намотала макароны на вилку и медленно поднесла ее ко рту.

Родители посмотрели на меня как на инопланетянку. Макароны коснулись моего языка, я принялась жевать, а потом собралась с духом и проглотила.

— К чему приступим? — спросила мама.

Я перевела дух. Надо же, готовилась к тому, что горло опалит огнем, по коже побегут мурашки и мне придется отчаянно ловить воздух, а что случилось на самом деле?

Ничего не случилось.

— К чему приступим? — повторила мама.

— Приступим к дегустации очередного кулинарного шедевра Сары Мэдисон!

Хотя я не таяла на солнце, не била зеркала и не ежилась от запаха чеснока, но воздействие Александра все равно ощущалось в самых разных отношениях. У меня было такое чувство, будто я способна летать, как летучая мышь. По ночам не спалось, мысли мои скакали, я без конца думала о нем, снова и снова вспоминала его поцелуи. На всех уроках я во всех тетрадях писала наши имена и обводила их сердечками. Мне хотелось быть с ним всегда, потому что, кем бы он ни был, он был моим милым, умным, заботливым, внимательным, одиноким, великолепным Александром, юношей моей мечты.

Я представить себе не могла, что такое возможно, и была рада тому, что меняюсь, причем не так, как воображала себе это долгое время. Я была счастлива тому, что мои зеркала не бьются, потому что теперь видела отражение влюбленной девушки, светящейся от счастья. Нелепо было бы желать навечно поселиться на кладбище, когда можно жить в комнате Александра.