Я совсем не знала его отца, но чувствую боль Артура и, хочется плакать.

— Я… мне…

— Не нужно, котенок. Я давно знал, что это произойдет, и мне казалось, что был готов… Но, оказывается, к такому нельзя подготовиться…

— Чем я могу тебе помочь? — прижимаюсь щекой к его спине, чувствуя, насколько он скован — мышцы каменные.

— Мне нужно ехать, мать в истерике, — он разворачивается ко мне, и я вижу в красивых глазах только боль, которую он держит в себе.

— Да, конечно, подвезешь меня до города, а дальше я сама, — отрываюсь от Артура, собираясь взять свою сумку. Но он хватает меня за руки и дёргает на себя.

— Нет, я не хочу, чтобы ты уезжала. Останься здесь, дождись меня. Никого не хочу больше видеть.

ГЛАВА 8

Валерия

Конечно, я осталась. Я вообще не могла отказать этому мужчине ни в чем, а в такой момент — тем более. Он уехал, оставив меня в огромном доме. Почти сразу в гостиную вышла немолодая полноватая женщина, представилась Светланой Михайловной, поинтересовалась, понравился ли мне ужин, и проводила наверх.

— Артур Робертович просил расположить вас в этой комнате. Свежее белье я постелила, полотенца, тапочки и халат — в ванной.

Если что-то будет нужно — обращайтесь, — доброжелательно говорит женщина и покидает комнату.

А я все равно стою на месте, рассматривая спальню. Высокий потолок со стилизованными балками из темного дерева, большая двуспальная кровать с мягкой спинкой — здесь преобладают черный и теплый коричневый цвета. Тумбы с обеих сторон кровати, напольные светильники, пушистый ковер под ногами, плазма на стене напротив кровати — минимум мебели и техники, много пространства. Возле большого окна стоит причудливое кожаное кресло с высокой спинкой.

Но самое интересное: вместо перегородки в ванную — огромное матовое стекло. Деталей, конечно, не различить, но прекрасно видны очертания. Подхожу к стеклу и трогаю его рукой. То есть с кровати будет прекрасно видно, как моется человек?"

"В окно вижу то самое озеро, но в свете луны оно кажется мрачным. Набираю номер сестры и сообщаю, что останусь здесь на ночь.

— Лерка, ты с ума сошла?! Быстро домой! Нельзя же отдаваться мужику так сразу!

— Ты не понимаешь. Его нет, я одна в большом доме. У него умер папа, и Артур попросил меня остаться.

Я не смогла отказать…

Сестра долго молчит, соображая, а потом вздыхает:

— Когда ты вернешься?

— Не знаю, завтра…

— Хорошо, утром обязательно мне позвони.

Желаю Дашке спокойной ночи и скидываю звонок. Обнимаю себя руками, продолжая смотреть в окно на темное озеро. Вспоминаю боль в глазах Артура, его «мертвый» голос, и хочется прямо сейчас бежать к нему, чтобы обнять и отдать свое тепло. Когда хоронили моего отца, я не плакала, было просто страшно, слезы и осознание произошедшего пришли гораздо позже.