Бабочки внутри взбунтовались и порхают как сумасшедшие, управляемые его ласками. Немного пугаюсь, когда сильная рука накрывает мою талию, ведёт выше, гладит, пока горячие губы целуют плечи. А потом его ладонь накрывает мою грудь. Замираю, закусывая губу.

— Расслабься, — шепчет Артур, опять целует мое плечо и поднимается выше, глядя в глаза. Гладит грудь через тонкую ткань платья и перебирает на затылке волосы. Его дыхание сбивчивое, словно Артур задыхается, а со мной происходит что-то новое — низ живота ноет, но очень приятно. Тело горит, дыхание учащается, и хочется прогнуться, поддаваясь его ласкам.

 — Не бойся, доверься. Покажи мне себя, — Артур дёргает за резинку сарафана на моих плечах и спускает его вниз, оголяя грудь. Всхлипываю, задерживая дыхание, пытаясь прикрыться рукой.

— Не смей! — откидывает мою руку и смотрит на грудь. Соски мгновенно твердеют от прохладного воздуха и ноют от непонятного ощущения, зарождающегося внутри.

— Будешь моей, Лера, — говорит он, протягивая руку и обхватывая грудь.

— Я… Ммм, — кусаю губы, когда он обводит соски.

— Это не вопрос, котенок, — снисходительно усмехается Артур и слегка сжимает сосок, а я не выдерживаю и начинаю бесстыдно стонать, потому что испытываю ошеломляющие ощущения.

Становится горячо и хочется, чтобы он не прекращал, а касался меня бесконечно. — Ты уже моя девочка, — наклоняется к уху, не переставая играть с сосками, то лаская, то сжимая. — Скажи мне «да», Лера, — шепчет на ухо.



— Да-а-а, — тяну я, все-таки выгибаясь навстречу его умелым рукам. И он хрипло стонет мне в ухо. — Дай Бог мне сдержаться и не разорвать тебя, малышка, — рычит, но мне не страшно, этот голос возбуждает.

В его кармане настойчиво вибрирует телефон, Артур какое-то время не реагирует, и мне все равно. Потом все же нервно вынимает его, хочет отключить, но отвечает на звонок.

— Да! — смотрит горящими дьявольскими глазами, обещая мучительную пытку. — Что?! — кричит и отпускает меня. — Что ты сказала, повтори… — у него пропадает голос, становясь «мертвым». Артур долго слушает и постепенно меняется в лице, бледнея. Он встаёт с места и отворачивается от меня, облокачиваясь на перила. — Когда это случилось? — спрашивает и прикуривает сигарету.

А я прихожу в себя, быстро натягиваю сарафан и обнимаю руками плечи. — Да, я понял, — Артур заканчивает разговор, но продолжает курить, глядя куда-то во двор усадьбы.

— Что-то случилось? — спрашиваю я, но он молчит. — Артур? — встаю с места, подхожу к нему, поднимаю руку, чтобы погладить широкую спину, но не решаюсь. Так и застываю.

— Отец умер, десять минут назад, — сообщает он тем же «мертвым» голосом, и у меня внутри все холодеет. Всё-таки дотрагиваюсь до его спины и аккуратно глажу.