Дашка оглядывается и скептически поджимает губы, а мне уже все равно, что она думает, я под гипнозом «кофейных» глаз.

— Не переживайте, Дарья, я не сделаю Лере ничего такого, что ей не понравится, — голос у него сегодня опять с хрипотцой, низкий, вибрирующий.

Сестра наклоняется ко мне, поправляет волосы и шепчет:

— Я понимаю, что это невозможно, но держи себя в руках, не теряй голову. И если ты не ответишь хоть на одно мое сообщение, я заявлю в полицию, — усмехается она и, шлепая меня по попе, уходит. А я замираю, потому что Артур трогает меня взглядом. Никогда не думала, что такое возможно, но мое тело мгновенно отзывается. Артур усмехается, прикусывает губу, отталкивается от машины, подходит ко мне и берет за руку.

— Ты прекрасна, — крутит меня, рассматривая, а потом резко дёргает на себя, прижимая к сильному телу. — Я тебя съем, Лера, — шепчет куда-то мне в волосы и глубоко вдыхает. — Ты знаешь, что от тебя пахнет медом? Невозможно устоять, — его голос пьянит, его близость лишает разума, а запах дурманит. Свидание ещё не началось, а я уже в эйфории. Мне немного страшно от того, что все так быстро и стремительно, но разве это плохо? Мы же не дети.

— От тебя пахнет грушей и мускатным орехом — такой тонкий запах, — отвечаю я, и Артур смеётся мне в волосы.

— Лер, — хрипло зовёт меня, сжимая талию. — Я безумно хочу тебя поцеловать, хочу попробовать тебя на вкус, иначе меня разорвет, малышка.

— Так поцелуй, — шепчу ему в ответ, а у самой сердце замирает. Он хватает меня за подбородок, поднимает голову, заставляя смотреть ему в лицо. — Только в машине, а не посреди двора. — Артур закрывает глаза, вдыхает, а потом отпускает меня и открывает переднюю пассажирскую дверь.

— Быстро в машину, котенок! — командует он, помогает мне сесть, закрывает дверь и обходит машину. Пока он садится за руль, я осматриваю салон. Никогда не была внутри таких шикарных машин. Салон из белой кожи, а приборная панель обшита черной, на ней размещен сенсорный экран, с помощью которого можно управлять машиной. Я такие только в рекламах видела. А главное, здесь стоит насыщенный запах хозяина машины.

— Иди ко мне, солнце, — он вновь нетерпеливо дёргает меня на себя, грубо зарывается в волосы и притягивает к своим губам. Сначала замирает, заставляя сердце биться быстрее. А потом целует, всасывая мои губы, и я пытаюсь ответить, но он не позволяет, забирая инициативу.

Я полагала, что в моей жизни были поцелуи, я полагала, что умею целоваться, но с Артуром моя уверенность рухнула. Его поцелуй не сравнится с тем слюнявым чмоканьем Антона. Артур то нежно обводит языком мои губы, то жадно их всасывает. По телу бегут волны мурашек, голова кружится, и совершенно не хочется отрываться.