Он высокий, широкоплечий, статный, немного смуглый, с темными волосами, по-мужски очень привлекательный, из тех, кто знает о своей неотразимости. И глаза у него такого насыщенного кофейного цвета, красивые, глубокие, пронзительные, с блеском. На мужчине черные джинсы, темно-синяя стильная рубашка навыпуск с небрежно расстегнутым воротником. Мужчина из другого мира. Я таких никогда не видела вживую, только по телевизору или в кино. Я не разбираюсь в одежде, но тут сразу видно, что одна его рубашка стоит гораздо больше, чем весь мой гардероб.

— Здравствуйте, — отвечаю я, глядя, как он подходит ближе и ставит на тумбу бумажный пакет. По палате разносится запах его туалетной воды, и я невольно глубоко вдыхаю. Так тонко и одновременно насыщенно могут пахнуть только дорогие духи. До меня доносится аромат мускатного ореха, восточных специй и едва уловимый оттенок груши. Запах настолько дурманящий, что его хочется вдыхать вновь и вновь. Мужчина берет стул, двигает к кровати и садится рядом со мной.

— Ну как ты, красивая? — и голос такой тональный, вибрирующий, с лёгкой хрипотцой. Он общается со мной, словно мы давно знакомы.

— Нормально, — в растерянности отвечаю я и выключаю телевизор.

— Заведующий заходил к тебе?

— Нет, — смотрю на него с подозрением.

— Вот… — он закусывает губу и усмехается, видимо, глотая плохие слова в адрес заведующего. — Ну ничего, завтра зайдет, — уверено говорит он. — Тебе нравится в этой палате? Как уход? — и тут до меня, дуры, доходит, кто мой меценат.

— Это все ваших рук дело? — спрашиваю я, глядя в «кофейные» глаза. А он кивает, хитро щурясь, словно играет со мной. — Зачем?! У меня нет денег. Я никогда не рассчитаюсь за это! — бью ладонью по кровати и закрываю глаза.

— Ну что ты, котёнок, — его голос становится теплее. Вздрагиваю, когда мужчина берет мою руку, разворачивает ладонь и нежно водит большим пальцем по моему запястью. У него такие теплые пальцы. Несмотря на то, что я совершенно не знаю этого мужчину, мне очень приятны его прикосновения.

— Я за все заплатил. Ты никому ничего не должна. Просто будь здорова, — понижая голос, говорит он, продолжая меня гладить.

— Зачем вам это нужно?

Умом понимаю, что нужно отнять руку, не позволять незнакомому мужчине меня трогать, но тело не слушается, и это не слабость. А нечто другое, что-то очень приятное, от чего разбегаются мурашки по телу, и сердце стучит как ненормальное. Ни один парень не вызывал во мне такую реакцию. И мне становится страшно. Потому что это ненормально — испытывать столько эмоций, совершенно не зная человека.

— Хочу скрасить твою болезнь.

— Вы всегда ходите по больницам и скрашиваете болезни людей? — во мне откуда-то берется язвительность.

— Нет! — немного резко отвечает он.