А подумал, что секретарша Марка ужасно назойливая, и тут же себя оборвал, справедливо заметив, что женщины бывают и такими, а именно: заботливыми и приветливыми, а не сучками, вечно посылающими его к чертовой матери.

– В каких облаках летаешь? – спросил Марк, когда Саманта вышла.

– Это ты в облаках летаешь, а я по грешной земле хожу, – отозвался Мэтт и добавил: – А думаю я о Лорен.

– Мэтт, – помня последние два дня, спокойно начал Марк, – я согласен, ее выходка была… эксцентричной, но мы с тобой и не такое видели. Забудь об этом.

– Да я уже забыл, – отозвался он, но память тут же услужливо подбросила одно из самых ярких воспоминаний с той злосчастной вечеринки в Хэмптонсе.

Лорен с влажными и от этого казавшимися практически черными волосами, с обольстительной улыбкой на пухлых губах и горящими ненавистью глазами. Мэтт прекрасно помнил, как капельки воды стекали по ее золотистой коже, а розовые соски от прохладного морского ветра напряглись и бесстыдно смотрели на всех вокруг. А еще помнил липкие взгляды мужчин, сопровождавшие каждый шаг вышедшей из бассейна Лорен. Он до сих пор не мог определить, что его больше взбесило: то, что она в принципе осмелилась на подобную выходку, или то, что сделала это практически голой. Выставила себя напоказ. Продемонстрировала всем свое тело. Тело, которое принадлежало только ему. Но тут Мэтт невесело хмыкнул, напоминая себе, что как раз-таки ему Лорен никогда не принадлежала. Конечно, он ничего не забыл, но больше не злился.

– Сейчас меня другое беспокоит, – решил поделиться Мэтт, – после той ночи Лорен будто испарилась. Дэнни ничего внятного сказать не может, ее вещи остались в его квартире и частично в Хэмптонсе, а она сама – исчезла.

Я волнуюсь. А вдруг с ней что-то случилось?

– Да что могло случиться, – отозвался Марк, понимая, что говорит сущую ерунду. С молодой красивой девушкой ночью даже в раю может случиться все, что угодно. Они оба это прекрасно понимали, а потяжелевший взгляд Мэтта без слов сообщал, что его этот вопрос волнует даже больше, чем многомиллионная сделка с «Глобал», которая сейчас находилась на грани срыва. – Что собираешься делать? Ты же понимаешь, искать ее нужно осторожно, чтобы избежать огласки.

Мэтт откинулся на спинку кожаного кресла Марка и окинул задумчивым взглядом просторный кабинет.

Хром, металл, стекло. Все в серых и черных тонах. Комфортно, но как-то скучно или даже безлико. Ни рамок с фотографиями на столе, ни хотя бы разбросанных бумаг. Педантичная чистота. А ведь он всегда занимал этот кабинет, когда прилетал в Нью-Йорк, но только сейчас понял, что его другу и коллеге необходимо срочно что-то менять в жизни. Мэтт потянулся к спикерфону и, нажав кнопку, произнес:

– Саманта, пригласите, пожалуйста, мистера Ветерби.