Тогда вопрос следует поставить по-другому: не как кровь оказалась на Лиле Прайс, а как она оказалась на ремне?

Босх закрыл папку и вернул в портфель. Затем вынул оттуда толстую подшивку документов из комиссии по пробации и контролю за условно-досрочно освобожденными. Взял в обе руки и встряхнул.

– Все вот здесь. Вчера вечером вы говорили мне, что не вправе делиться со мной откровениями ваших подопечных, и я располагаю оценками досудебного теста. Вернувшись домой, я прочел справки и обнаружил кое-что связанное с тем, что вы называете повторяющимся поведением, и…

– Его пороли ремнем.

– Осторожно, доктор. Вы же не собирались делиться со мной откровениями ваших подопечных. Тем более что это и не нужно. Все есть здесь. Каждый раз, когда Пелл проходил психологический тест, он говорил одно и то же. Когда ему было восемь лет, они с матерью жили с человеком, истязавшим его физически, а иногда совершавшим с ним развратные действия. Возможно, именно это толкнуло Пелла на дорожку, которую ему суждено было пройти. Истязая, его пороли ремнем.

Босх открыл папку и подал Анне протокол первого теста.

– Его били так сильно, что у него шла кровь.

Здесь утверждается, что сзади на теле остались шрамы. Но для того чтобы появились шрамы, необходимо повредить кожу, и тогда у человека течет кровь.

Гарри наблюдал, как Анна листала отчет. Ее глаза сосредоточенно сузились. Завибрировал телефон, но он не ответил. Догадывался: звонит, скорее всего напарник – сообщить, что его визит в морг завершен.

– Джонни, – сказала Анна, возвращая папку.

– Я считаю, что Джонни – тот, кто нам нужен. Мне необходимо поговорить с Пеллом, чтобы выяснить, как на него выйти. Сообщал ли он Пеллу свою фамилию? На досудебных тестах он называл этого человека только Джонни.

– И на наших сеансах он называл его только Джонни.

– Вот поэтому мне следует пообщаться с ним.

Анна помолчала, размышляя о том, чего Босх совсем не принял во внимание. Он решил, что ее, как и его, охватит азарт погони.

– Гарри, мне необходимо обдумать, как повлияет на Пелла то, что вы начнете ворошить старое. Простите, но мне следует ставить его благополучие выше успеха вашего расследования.

Босха расстроили ее слова.

– Подождите, что значит «ворошить старое»? В этой папке три отчета о его психологических тестах.

И с вами он говорил об этом типе. Я не прошу вас нарушать конфиденциальность. Хочу сам поговорить с ним.

– Знаю и не могу помешать вам. Выбор за ним: говорить с вами или нет. Меня тревожит одно – он очень уязвим.

– Анна, убедите его встретиться со мной. Скажите, что это пойдет ему на пользу.

– Солгать? Я не сделаю этого.

Анна так и не вернулась на свое место, и Босх тоже встал.

– Не солгать, а сказать правду. Наш разговор поможет Пеллу извлечь того типа из тени прошлого.