Пусть это происходит из-за заботы о чувствах Альберта, но все равно…

С этой мыслью я опустил взгляд на ослабевшее существо, которое, болезненно прикрыв глазки, сжалось в маленький металлический комочек внутри скорлупы.

Стремительно умирающий комочек.

— Вот зараза, — хмыкнул я и посмотрел на Глеба, — Тормози.

Водитель послушно взял вправо и резко остановился на обочине шоссе.

— Открой капот и никому не выходить! — приказал я, зажав яйцо Сталь-Паука подмышкой, вышел на улицу.

Лиса и Глеб прижали свои любопытные мордочки к стеклу, но я их проигнорировал, обошел внедорожник спереди и поднял капот.

После чего, почесывая подбородок, я попытался припомнить предсмертную фразу Фаддея.

— Скормить его Кайману… значит, — задумчиво повторил я последние слова Коротышки в доспехе и глянул на подкапотное пространство, потом на яйцо, — ну… прости, мелкий. Не очень удачное ты выбрал время, чтобы вылупиться, — сказал я и поднес яйцо к отсеку для поглощения кристаллов.

Дожился, Маркус, извиняешься перед живой портальной тварью.

И пусть этот малыш никогда не убивал, вел себя мирно, а его единственной испытываемой эмоцией был страх… он все равно оставался монстром и врагом человечества.

Только почему же мне, Паладину, что крошил тварей миллионами, тогда так тяжело его сейчас отпустить?

Работающий двигатель словно ощутил рядом источник халявной энергии и загудел еще громче. Жить малышу все равно оставалось не больше минуты, так что я отринул лишние мысли и отпустил яйцо, которое Кайман с аппетитом сожрал.

Яркий свет луны с трудом пробивался сквозь массивные тучи. Циклон, плавно подобравшийся к столице с запада, принес с собой холодный ветер и противный мелкий дождь.

Однако несмотря на усиливающуюся непогоду и позднее время, людей меньше не становилось.

Вытянувшись во весь рост, Альберт жадно вдохнул холодный влажный воздух и с улыбкой обвел взглядом три длинных очереди из людей.

Одна шла от огромной как цирковой шатер палатки с нашитым карикатурным вороном с автоматом в руках. А над входом красовалась привязанная деревянная табличка с названием «Лавка Пахома».

С задней стороны к шатру приносили мешки с пыльным и грязным оружием и броней, а с передней выходили счастливые покупатели со сверкающим искусственной новизной товаром.

Пахом даже бирочки приделывал и подарочные бантики лепил. А судя по тому, что последние три часа с задней стороны палатки новый товар подвозят в пыльных деревянных ящиках и коробках, старый лавочник перешел на продажу горячим клиентам собственных закромов.

Оно и не удивительно.

Лезть за покупками в теневой квартал желающих особо не было, а эту землю журналюги за последние сутки сделали чуть ли не самой известной точкой в городе и зеваки стягивались сюда целыми стадами.