Но вдруг, разглядев этого убийцу достаточно близко, она разглядит и меня?

Я слушаю их разговор. Постфактум. Я ничего не могу изменить. Я только сильнее сжимаю кулаки. И челюсти. Хотя в этом нет надобности, меня никто не видит.

Я сдаюсь на милость естественной реакции.

Столько раз изображать эмоции. А теперь испытывать их по-настоящему.

Это абсолютно новый опыт. И я ему совсем не рад.

Мужчинам живется проще, нет необходимости выжимать слезы. Достаточно сурово сдвинуть брови, отвернуться, закрыть глаза. Женщинам приходится труднее, нужно показывать гораздо больше.

Впрочем, иногда я до такой степени вхожу в роль, что и разрыдаться не проблема.

Только сейчас я ничего не изображаю. Я переживаю.

Я уже предчувствую вердикт.

Я не хочу ничего анализировать, отодвигаю момент.

Но порой выхода нет.

Я прослушиваю запись снова и снова, прокручиваю наиболее важные фрагменты. Зачем? Я стараюсь отыскать спасение.

Для нас обоих, для меня и для моей Славы.

Однако игра подходит к завершению, начинается настоящее сражение.

— Джек не твое настоящее имя. Хватит ломать комедию.

— Есть еще и официальная, унылая, мудацкая версия.

— Ты лжешь. Ты не Евгений.

— Я Женя. Джек. Звучит похоже, разве нет?

— Мы не можем идентифицировать твою личность. В базе данных нет твоих отпечатков. А все документы поддельные. Нам не удалось найти ничего, что помогло бы тебя опознать.

— Значит, меня не существует. Я тень. Призрак. Однажды исчезну, растворюсь и покину пределы этого прекрасного здания. Я вырвусь на свободу. Я вырвусь. Обещаю.

— Почему бы тебе не назваться? В чем причина? Боишься?

Мерзкий, отвратительный звук.

Похоже на скрип песка по стеклу.

— Ты хотел говорить именно со мной, но ты молчишь. Наверное, пойду.

— Не слишком вежливо.

— Я здесь только ради тебя. Поверь.

— Приятно слышать. Выходит, бетонные стены и железные решетки — ничто по сравнению с моим неземным обаянием.

— У нас отличное взаимопонимание.

Раз — это только начало.

— Я начинаю терять терпение.

— И на кого это рассчитано?

— На местных дебилов, которые ничего не смыслят в американских примочках.

— Так ты из США? Иностранец?

— Я отовсюду. Я везде и нигде.

— А как по мне, ты обычный засранец. И не особо умный, если поймался. Ты даже не сумел толком обыскать меня, не обнаружил второй телефон.

— Сенсорный. Темно-синий. Ты об этом? Не бледней так, тебе не идет.

— Я позволил им поймать себя. Сто девятнадцать убийств. Ты правда считаешь, я настолько кретин? Не заметил второй мобильный?

— И в чем смысл? Ради чего подставляться?

Два — это просто для затравки.

Забросить удочку, зацепить на крючок.

— Где в твоих словах правда? Она вообще там есть?

— Ты постоянно выдаешь новые версии. То Маргарита — твоя сестра, то всего лишь соседка, то школьная учительница.