Вы похитили несовершеннолетнюю девочку, и за вами охотятся и не успокоятся, пока не поймают.

Роберт прикусил губу. На лбу его выступили капельки пота.

– Я могу… я могу торговаться.

– Вам нечего предлагать, – заметил я.

– Есть, – возразил он. – У меня… у меня есть… есть заложник.

– Чего? – удивился я.

– Нет, правда, – вдохновился Чейз. – Я могу потребовать катер и доплыть до Кубы. Мне нужно только немного форы. И мне ее дадут, если я выдам им Эстор.

Лицо стоявшей рядом с Робертом Эстор изменилось на глазах. Она смотрела на нас, как наблюдают за матчем по настольному теннису – чуть поворачивая голову от Роберта ко мне и обратно, и хмурилась все сильнее. Но когда Роберт произнес «выдам им Эстор», ее лицо застыло в маске холодного, беспощадного гнева, нацеленного исключительно на Роберта.

– Выдадите им Эстор? – переспросил я. – Мне казалось, вы ее любите.

А потом Роберт повалился набок и больше не шевелился, а за ним, торжествующе глядя на него сверху вниз, держа в руках большой, очень острый окровавленный нож – за ним стояла в своем коротком пеньюаре из белого шелка со светло-голубой завязкой и свежим узором в ярко-красный горошек Эстор.

– Тупое мудило, – сказала она ему.

Все тем же ножом Эстор разрезала веревки у меня на руках. Это был простой нейлоновый бельевой шнур, и он подался очень быстро, так что уже через несколько секунд я сидел и пытался стереть с лица липкую кровь. Я ощущал себя нечистым, оскверненным и близким к панике – до тех пор, пока не развязал себе ноги и не проковылял до ванной, чтобы смыть с себя эту гадость. Я посмотрел в зеркало проверить, не осталось ли на лице крови – и увидел в нем странное, почти незнакомое лицо.

И я оглянулся на свой шесток – испытанное, проверенное место гарантированной безопасности, освященное годами опыта и пунктами Кодекса Гарри, и мне вдруг показалось мало этого. Поэтому я очертя голову соскочил с этого шестка и приземлился в сияющем, залитом светом Новом Мире – только для того, чтобы обнаружить: это яркое, сияющее место, которое казалось мне таким теплым и надежным – не более чем тонкий, хрупкий лед, не способный выдержать моего веса. И он треснул и оставил меня барахтаться в холодном соленом море.

А когда мне больше, чем когда-либо, потребовалось сделаться подлинным собой, Декстером – Рыцарем Острого Ножа, я исполнил только одно па Темного Танца и облажался на первом же плие. Меня обвел вокруг пальца и заманил в западню человек, настолько тупой и пустоголовый, что напоминал не настоящего человека, а голограмму, и он прикончил бы меня, если бы меня не спасла одиннадцатилетняя девочка.

Просто идеально: до такого способны докатиться только те, у кого нет иллюзий. Я лишился всех своих иллюзий, старых и новых.