Теперь у неё не будет причин, чтобы изворачиваться и придумывать небылицы. Она отчаянно пыталась исправить ошибки прошлого. Кто-то на них не учится, Саша верила, что её случай – обратный.

– Значит, сегодня.

– Да.

– И сразу знакомиться?

– Да.

Саше хотелось очень многое рассказать папе, но мысли никак не складывались в слова.

– Странное желание у твоего Олега.

– Он вообще интересный. Мне самой сложно его понять.

– Даже так?

– Папа, ты многое поймешь, когда его увидишь. По крайней мере, я надеюсь, что ты согласишься на встречу. Ну и… смягчишься. Что ты снова станешь моим любимым папочкой, который ко мне всегда относился по-особому.

Папа, прошёл год. Целый год ты меня наказываешь. Долгий срок. И я очень устала. Мне не хватает тебя, пап.

Саша сама не заметила, как соскочила с темы знакомства с Олегом. Её глаза невольно увлажнились, и слезы потекли по щекам. Она не хотела плакать, слишком много слез было пролито в прошлом, но сдержаться не удалось, сказалось напряжение ночи, когда снова за несколько часов её жизнь кардинально переворачивалась. И снова из-за того же мужчины.

Вадим, увидев, как слезы увлажнили лицо дочери, внутренне вздрогнул и глухо спросил:

– Когда твой Олег хочет знакомиться?

Дочь совсем по-детски шмыгнула носом.

– В эти выходные. Как раз и у тебя, и у мамы выходные. Пап… что ты скажешь?

Он молчал бесконечно долго – почти минуту, все это время дочь непрерывно смотрела на него. Она знала каждую морщинку отца, каждую складку на лбу и вокруг рта, любила его щетину, которая отрастала едва ли не мгновенно и о которую в детстве она постоянно кололась, бросаясь к отцу на шею. Ей нравилась щетина. Да-да, нравилась.

Как и то, что Олег носит небольшую бороду, которую и бородой сложно назвать, скорее, так же – отросшей щетиной. Было в этом что-то мужское, что-то, берущее начало в далеком прошлом, вызывающем в женщине особую потребность прикоснуться к волевому подбородку. Маленькая Саша в щетине отца видела силу, мужественность, она делала отца более суровым. Зато когда он ловил Сашу и подбрасывал в воздух, а затем радостно улыбался, весь мир озарялся более радужными красками.

Так и с Олегом. Он улыбался тоже редко, и от его улыбки у Саши начинали дрожать ноги, и подгибались колени.

– Иди сюда, дочь.

Три слова и тот же эффект… Мир вспыхнул.

Саша, снова всхлипнув, едва не опрокидывая простой стул на хромированных ножках, рванула к отцу. Как долго она ждала подобных слов! Как часто мечтала их услышать!

Она в два шага преодолела разделяющее их расстояние и, лишь когда почувствовала папины руки на своей спине, выдохнула. Оказывается, всё время, что он молчал, она не дышала. Затаила дыхание и ждала. Ни с чем не сравнимое облегчение накрыло Сашу.