К Суруляку подошла его пассия и еще несколько каких-то слишком самоуверенных типов, они все обняли его и, загораживая своими телами от толпы, повели к выходу.

Я тоже вышла из зала и встала в углу коридора в ожидании моего друга. Антон показался не сразу, очевидно, ему было необходимо увидеть все до конца. Когда спустя несколько минут он подошел ко мне, убирая диктофон в сумку, то сказал, криво усмехнувшись:

– Знаешь, Полина, я себе просто удивляюсь: сколько лет пишу репортажи о всяких подонках и мерзавцах, а все никак не могу привыкнуть!.. Слушай, давай сходим в кафе, немного развеемся, а то как-то тошнотворно на душе!..

Уж чего-чего, а свободного времени у меня было хоть отбавляй, и я согласилась.

Мы вышли из здания суда. Я увидела, как к крыльцу подкатила крутая тачка, Суруляк со своей дамой сердца и еще двумя типами быстро прыгнул в нее, и машина рванула с места. Остальные его «телохранители» уехали следом за ними, на другой машине.

– Почетный эскорт увез невинно пострадавшего на реабилитацию, – съязвил Антон.

Мы с Ярцевым приехали на моем неизменном «Мини-Купере» в кафе «Восток-Запад». Уселись в уютном зале за добротным столиком, заказали себе по чашке эспрессо, взяли пирожные и принялись обсуждать процесс. Так как оба мы еще не отошли от увиденного и услышанного, нам просто не терпелось обменяться впечатлениями.

– Ну, и как тебе этот урод? – спросил Антон, отхлебывая ароматный горячий кофе.

– Всем уродам урод, – ответила я. А что еще можно было сказать о подсудимом?

– Как считаешь, это он убил мальчика?

Я посмотрела на Антона.

– Ты спрашиваешь меня как человека или как юриста?

– А что, у человека и юриста на этот счет разные мнения? – Ярцев удивленно вскинул свои прямые брови.

– Разные. Если ты спрашиваешь меня как специалиста в области юриспруденции, отвечаю: Суруляк невиновен. Его адвокат, как это ни печально, прав: доказательств недостаточно. Сперма, обнаруженная у мальчика, не принадлежит оправданному сему гражданину, это неоспоримый факт. Ты сам слышал: в деле есть заключение биолого-медицинской экспертизы. На месте преступления Суруляка тоже никто не видел. Вернее, видеть-то видели, но свидетельница не уверена, точно ли это был подсудимый. А сомнения всегда трактуются в пользу обвиняемого, ты знаешь… Но если ты спросишь меня как человека, я отвечу: считаю, что в виновности подсудимого нет ни малейших сомнений! Вернее, теперь уже оправданного.

– О как! Нет сомнений?

– Антон, ты видел его глаза?

Ярцев на минуту задумался. Он перестал помешивать кофе и уставился в одну точку на столе.

– А знаешь, ты права.