– По полсотни каждому! – скороговоркой выдал «мальчик».

– Ты что, за дураков нас держишь? Да лучше мы тебя…

Второй парень тоже начал расстегивать брюки:

– Не, пацаны, мне его задница определенно нравится! Кстати, где у нас интим-гель? Ну, тот самый, который мы в спецмагазине покупаем?

– Не захватили! – вздохнул коренастый. – Придется так, «насухо»…

– Ему же больно будет! Помните, как орал тот тип, которого мы в прошлый раз обрабатывали?..

– Да, вопил он так, что волосы дыбом вставали!

– Мужики, мужики, плачу по сотке каждому! – судорожно завопил Обмылок, давясь слюной.

– По сотке? По сто тысяч, так?

– Да, да! Ну, как, мужики, возьмете по стольнику?

– Не, не возьмем! Мне лично кайф дороже! Давай, Обмылок, подставляй свой белый задик!

– Н-не надо! Умоляю, не надо! – заплакал Суруляк, корчась на полу.

– Мы знали, что ты будешь сильно возражать…

Парни еще долго издевались над педофилом, и тот страшно страдал и мучился. Я имею в виду моральные страдания. Он был почти в обмороке от страха. Андрей предложил Обмылку выпить сто грамм «для храбрости», говорил, что сначала придется немного потерпеть, а потом, может, ему еще и понравится… Суруляк плакал и умолял не трогать его. В этом месте я не выдержала и вышла из своего укрытия.

– Что, не нравится, когда тебя насилуют? – зло усмехнувшись, спросила я.

– А ты кто такая?! – вытаращил на меня глаза Обмылок, но тут же вспомнил и ахнул.

– Смерть твоя! Все, пришла пора платить по счетам. И не думай, что тебе удастся отвертеться! Тебя сейчас изнасилуют, а потом задушат. Верно, парни? Зачем нам свидетель?

– Верно-верно, – закивали парни.

– За что? Я ничего не сделал!..

– Врешь! – перебила я педофила. – Ты изнасиловал и убил мальчика по имени Артем! Помнишь такого или уже успел его забыть, мразь?! А его мать, из-за того что тебя оправдали, покончила с собой. Она выбросилась вот с этого балкона!

Я кивнула на балкон, и Суруляк перевел на него затравленный взгляд.

– Сейчас, разбежались! Нет, дорогой, тебя будут долго насиловать, а потом задушат… Чем ты душил Артемку? Руками? Парни, вы сможете задушить руками этого урода?

– Да легко! Как котенка. Шейка-то у него такая тонкая…

– Нет! Пощадите! Я не виноват… Я не буду… Я заплачу вам… Хотите по двести тысяч на каждого?! Хотите?!

– Мы хотим, чтоб ты сдох! Чтобы ты испытал на себе все, что испытали тот мальчик и его мама…

– Нет, нет! Это не я… Я больше не буду… Я… Пощадите!

Один из парней наклонился, схватил сидевшего на полу Обмылка за горло и слегка приподнял его.

– Так вы говорите, он мальчика задушил? Вот гад!

Обмылок захрипел. Его лицо побагровело. Никто даже не шевельнулся. Наконец, парень отпустил Суруляка. Тот рухнул на пол, закашлялся… Он корчился на полу и рыдал.

– А теперь – на балкон! – кивнула я ребятам.