Я, Черномский, моя камеристка и... – она ласково взглянула на стоявшего поодаль Христенека, – и господин русский майор поедем в карете.
– Лейтенант, – улыбаясь, поправляет Христенек.
– Я обещала вам майора... Учтите, я всегда держу свои обещания. У дома появился банкир Беллони.
– Вот этот господин сейчас подтвердит. Вам все заплатили?
Беллони низко кланяется.
– Боюсь, что не до конца...
– Синьор Доманский... – усмехается принцесса.
Доманский молча подходит к Беллони и отвешивает ему звонкую пощечину.
– И передайте всей вашей жадной своре я всегда плачу по счетам!
Две огромные кареты ехали по Риму.
Принцесса вышла из кареты и раздала щедрую милостыню нищим.
– Молитесь за меня, – услышал Христенек из окна кареты ее голос. При приветственных криках толпы нищих оба экипажа направляются по Корсо к Флорентийской заставе. И покидают Рим.
«Я нанял для нее в Пизе великолепное палаццо...»
У огромного окна стоял граф Орлов. Он видел, как ко дворцу подкатили кареты.
«Гонец от Христенека сообщил мне, что с ней едут 60 человек челяди, два поляка и камер-фрау».
Кареты остановились.
Орлов стоял в конце длинной анфилады роскошных комнат на фоне картины в золотой раме, изображающей Чесменский бой.
«Мне хотелось увидеть ее вот так, неприбранную: в дорожном плаще, после четырех дней тряской дороги...»
Принцесса легкой, летящей походкой стремительно шла сквозь анфиладу дворцовых комнат. И навстречу ей, будто из золотой рамы, из картины Чесменского боя, выдвинулся красавец богатырь в белом камзоле, с голубой Андреевской лентой через плечо, в белом парике.
Поздний вечер в покоях палаццо Нерви. У камина сидели принцесса и Орлов. Разговаривали по-немецки.
– Пришелся ли дворец по сердцу Вашему высочеству?
– Я жила и во дворцах, и в убогих хижинах. И благодарю Господа за всякий кров над головой. Но я ценю, граф, ваши заботы обо мне и о моих людях.
Орлов молча, со странной улыбкой глядел на принцессу.
«Роста она небольшого, и лицо нежное: ни белое, ни черное, глаза огромные, на лице есть веснушки. Телом суха. Да кто же она? Басни про Персию да про Сибирь? Говорит по-немецки, по-итальянски, по-французски.
– О чем вы думаете, граф?
– О вас, Ваше высочество... Об удивительной жизни, которую вы мне, рабу своему, поведали.
– И что вы думаете обо мне и о моей жизни?
– Не думаю – гадаю: кто вы, Ваше высочество?
Она очаровательно улыбнулась и спросила мягко и нежно:
– Не верите, граф, моему рассказу?
– Смею ли я, жалкий раб, верить или не верить? Сибирь... Персия... Санкт-Петербург и Багдад... История чудеснейшая.
Комментарии
Добавить комментарий