Из записок последнего секретаря Екатерины Второй Александра Моисеевича Грибовского:

«Граф Орлов хоть в отставке и живет в Москве, но находится в особой милости у государыни. Он пишет ей письма и всегда получает от нее ответы... В нынешний приезд граф привез к нам в Санкт-Петербург свою совсем молоденькую дочь Анну. Я никогда не видел графа прежде. Но по высокому росту, нарочитому в плечах дородству и по шраму на левой щеке я сразу узнал героя Чесменского».

– Проси... Проси Алексея Григорьевича!

Граф Орлов в аншефском мундире с шитьем входит в уборную государыни. Он ведет за руку девочку в белом кисейном платье, с великолепными бриллиантами.

– Боже мой... Значит, это она?! – восторженно и ослепительно улыбается императрица.

– Да... Дочь моя Анна. Мать померла сразу после родов. Сирота она у меня. Гувернера взял, воспитателей, да разве мать заменишь?..

– Слыхала, слыхала, что души в тебе отец не чает, – ласково говорит Екатерина девочке. – Ну, подойди ко мне, дитя мое!

Девочка, потупясь, испуганно подошла. Императрица нежно подняла ее лицо, целует в щеку и произносит торжественно:

– Твоему отцу мы обязаны частью блеска нашего царствования. Это он присоветовал нам послать флот в архипелаг и пожег турок.

Девочка совсем оробела, молчит.

– Ну, поиграй с собачками, – смеется императрица и милостиво указывает на двух левреток, лежащих в корзине. – Познакомься: это семейство сэра Тома Андерсена-младшего...

Анна подходит к собачкам и молча стоит над ними, не зная, что делать. Собачки лают.

– Ах, мой друг, – говорит императрица графу, – поверь моему пред сказанию: эта девушка много хорошего обещает!

Анна Алексеевна Орлова, оставшись после смерти отца двадцати с небольшим лет и оказавшись владелицей величайшего состояния в России, отказала многочисленным женихам. И до смерти жила в постоянных молитвах и постах, будто замаливая чьи-то грехи. Она купила землицу близ новгородского Юрьева монастыря, перебралась туда на постоянное жительство и перенесла в монастырь прах отца и братьев его, Григория и Федора-.

Девочка пытается играть с собачками.

– Ну до чего хороша, отбоя от женихов не будет! – говорит Екатерина и с улыбкой обращается к графу: – Вы редко посещаете меня, Ваше сиятельство, но я часто думаю о нас, о нашей жизни. Вот и дожили до революции... Наказал Господь... Вот и увидели, батюшка, как чернь на глазах благодушествующих монархов отрубила голову христианнейшему королю... А ведь началось-то все при нас с тобой. Со слов наших поспешных о свободе, о просвещении... Да и сама я, что самое смешное, всю жизнь посвятившая себя идее самодержавия, как безумная, повторяла все эти злые умствования французских мудрецов и гиппохондриков – Руссо и прочих...