Даже в мои развитые времена женщины продолжали умирать от осложнений беременности и родов. А в полях тем более. Просто никто об этом не вспоминал, мол, ты баба, это твой священный долг. Померла? Ну, бывает…

— Знаешь, дружище, в будущем мне понадобится кабинет, где я смогу принимать всех желающих. А в идеале акушерско-фельдшерский пункт или даже больница. Но как сделать это легальным?

— Придется постараться, чтобы серьезные люди разговаривали с тобой на равных, а не видели в тебе магичку-вертихвостку, которая только Академию окончила и ничего не умеет.

— Ага, а вместо занятий на свидания бегала, — я рассмеялась.

Хорошее настроение вернулось, вытеснив неприятный осадок после разговора с Лейном. Шарики в голове закрутились со скоростью света. Мне нужен человек при власти, который меня выслушает. К кому стоит обратиться?

В мысленном блокноте добавился еще один пунктик — сходить на прием к градоначальнику. Конечно, не исключено, что он на короткой ноге с Лейном и просто меня пошлет, но попытка не пытка, а за спрос не бьют в нос!

— Я так благодарна вам, нейра. Вас послали мне не иначе, как Всеотец и Пресветлая Мать, — говорила Милли, кормя малышку грудью.

Обе уже оправились после тяжелого испытания и чувствовали себя относительно неплохо. Девочка, которой дали имя Эллен, громко кричала, требуя грудь, пачкала пеленки и делала все, что полагается людям ее возраста. А мать старалась соблюдать мои назначения.

За исключением естественной послеродовой слабости и болей у Милли все было хорошо — матка сокращалась под действием гормонов, а жара не наблюдалось. Но это пока лишь второй день и упускать из виду родильницу рано.

А еще девушка рассказала мне одну шокирующую вещь.

Понимая, что ребенок сам не родится, а счет идет буквально на минуты, они отправили в город за Ойзенбергом. Но не потому, что он великолепный хирург и акушер. А потому, что этот лекарь всегда отдавал предпочтение жизни ребенка, всегда стремился спасти его, даже если для этого приходилось жертвовать матерью. В этом состояла его жизненная и профессиональная философия.

— А вот нейт Брайтен говорит, что жизнь матери важнее и убивает детей прямо в утробе… разрывает их стальными когтями и крючьями… — по бледному личику полились слезы, и Милли крепче обняла спящую дочь.

Если бы я не была знакома с акушерством, то подумала бы, что она пересказывает сюжет триллера, но, увы, сказанное до боли напоминало наше земное прошлое.

Поворот плода на ножку практиковался еще Корнелием Цельсом в первом веке нашей эры, но во времена средневековья было утрачено, забыто или намеренно уничтожено много ценных знаний и техник.