— Понятия не имею, чем заслужил такое отношение.

Была у нас в университете похожая профессорша по кличке Жаба. Любила задавать вопросы по теме, которую мы еще не проходили, наслаждаясь растерянностью студентов. И собственным великолепием, конечно. И взгляд в этот момент у нее был точь-в-точь таким, как у Ойзенберга.

— А мне кажется, что это вы из-за личной неприязни нарушаете лекарскую этику, — припечатала я.

Но нейт за словом в карман не полез. У него их был заготовлен вагон и маленькая тележка.

— Лекарская гильдия делает все для здоровья людей. Это у вас, магов, нет ничего святого. Готовы измываться над больными и ставить на них чудовищные опыты. Чего стоила одна ваша ампутация, во время которой больной чуть кровью не истек!

От негодования, несправедливости и изумления у меня пропал дар речи. Мало того, что этот коновал проводит свои ужасные операции на бедных роженицах, так еще и проецирует это на меня! Воистину говорят, что лучшая защита — нападение.

— А еще вы не посещаете храм Пресветлой Матери по воскресеньям. Все уважаемые и благочестивые горожане там бывают, но вас я ни разу не видел, — продолжать гнуть свое Ойзенберг.

— На что это вы намекаете, уважаемый?

Я знала, что местные боги — это Пресветлая Матерь и Всеотец, а Темнейший у них тут в роли антигероя, но…

Обязательно ходить в храм? Не знала. Еще одно упущение.

— Совсем ни на что, нейра. Совсем ни на что, — ответил он, довольный собой.

А я поняла, что конструктивного разговора не получится. Запугивание я оставила лишь на крайний случай, и он, кажется, настал.

— Неужели вы совсем не боитесь? Я ведь магичка, безнравственное существо, которое ставит на людях опасные опыты, — сказала с намеком.

Он нехорошо усмехнулся.

— То, что ваш муж боевой маг, а вы теперь на короткой ноге с градоправителем, не дает вам права вламываться во владения гильдии, наводить свои порядки и угрожать честным людям. Магам запрещено применять свои вредительские силы против гражданских, за это наказывают. Всем будет лучше, если вы вернетесь обратно в столицу. Там делайте, что хотите. Здесь вы не хозяйка, вы — никто.

Он получал наслаждение от каждого злобного слова. Нейт Лейн говорил почти то же самое, но во время нашей совместной операции показалось, что он немного изменил свое отношение ко мне. В отличие от этого коновала.

— Я неприятно удивлен, что глава гильдии позволил вам сюда приходить, — все не унимался он.

Словесный понос, что ли, напал? Или не с кем больше поговорить?

— А не вы ли устраивали мне мелкие пакости? Мертвый цыпленок за забором, нападение грабителя…

— Эл, лучше не тронь этсамое. Вонять не будет, — осторожно посоветовал Пискун.