У вас стал совершенно иной взгляд. Взгляд человека, повидавшего слишком много. Что же все-таки случилось? Вы можете рассказать мне. Только не лгите.

— И что ты будешь делать? Признаешься? — вновь активизировался пушистый друг.

— Ага, особенно после того, как прочитала, что попаданцев уничтожали, — ответила я со скепсисом. — Нет, он, конечно, выглядит адекватным и благородным, но Норвин — боевой маг, чья задача защищать государство. Мало ли, как он отнесется к тому, что меня занесло из другого мира? Может, он будет в ярости, что я не настоящая Эллен. Или вообще решит, что я ее убила.

— Думаешь, если он сам обо всем узнает, будет лучше?

— Не лучше, но… погоди, сейчас не время.

Да, пока не время. Несмотря на то что мне хочется сбросить этот груз и поделиться с кем-нибудь своей тайной.

Пока я мысленно переговаривалась с Пискуном, Норвин смотрел на меня и ждал ответа. Мы зависли на самой высокой точке подъема, и мир вокруг замер.

— Раньше вы видели маску, которую мне приходилось носить. Все хотели видеть скромную неприметную девушку. Теперь пришла пора стать собой.

Лгать было невыносимо стыдно, но я убедила себя, что это ложь во благо. Однако противное скребущее чувство никуда не делось.

— Что ж, — Норвин опустил взгляд и задумался. — Все ясно.

— Вы любите столицу? — спросила я, чтобы сменить опасную тему.

— Большую часть жизни я провел здесь. Да, пожалуй, мне нравится Флейвинг. А вы жалеете, что променяли город с тысячей возможностей на далекий Левилль?

— В Левилле у меня тоже есть возможности. Например, там совсем нет целителей моего уровня, — ответила я. — У меня много планов, осуществить их будет трудно, но вы все-таки поверили в меня.

— Вас хлебом не корми, только дай поговорить о работе, — уголки губ мага легонько дернулись.

— Жизнь, посвященная только работе, неполная, — возразил он. — Я знаю, о чем говорю.

— А жизнь без дела, которым не горишь, несчастная. Я тоже знаю, о чем говорю.

— Хорошо, что у нас похожие взгляды. В наше время это редкость.

Я была с ним согласна. В моем старом мире это тоже было редкостью.

Спуск прошел за легким разговором о детстве. Я расспрашивала Норвина, он с удовольствием отвечал. Рассказал о школе, о друзьях, о своей учебе в Академии.

Он окончил боевой факультет и был одним из лучших адептов своего выпуска. Однако о том, что было после, говорил неохотно, обмолвился лишь, что многих его однокурсников уже нет в живых.

Экипаж довез нас до столичного дома. Норвин говорил, что за городом у него имеется еще и поместье на берегу моря, но ехать туда далеко и нет смысла.

Едва ступив за порог, я услышала возглас:

— Норвин, мальчик мой, ты вернулся!

Навстречу вышла миловидная старушка в кружевном чепце.