Я не предполагала, что ему могут не отвечать взаимностью, но отец с ним холоден.

Дождь стучит в окна. Капли сползают по стеклам. Я ежусь. Макс предлагает мне свою куртку поверх пальто.

– Сам застудишься.

– Я? – Макс издает смешок. – Тренер говорит, что у меня огненная кровь, хоть спи на морозе. Кстати, придешь на соревнования посмотреть? Я не так давно занимаюсь боксом, но тренер хвалит. Знаешь, я когда появился, то начал сразу первые места в крае приносить, а то ведь никогда не брали золото и…

– Только неудачник кричит о своих достижениях, Макс, – шелестит Габриэль, листая документы.

Макс моргает, осмысливая слова отца, и криво улыбается. Мне его как-то жаль. Самое смешное: он не передо мной хвалится, а перед отцом. Я смотрю, как он прячет ладони в карманы, и понимаю, что совсем его не знаю. Совершенно. И все-таки Макс на меня напал.

Порой я жалею, что во мне так много сострадания. Слишком остро чувствую чужую боль. Это делает меня уязвимой…

А еще иногда кажется, что в некоторых людях живут демоны. В какой-то момент они овладевают телом хозяина и заставляют его совершать безумные поступки вроде убийств и насилия.

Но в демонов я все же не верю, а списать все на темные силы – удобное оправдание для людей, не желающих брать ответственность за свою тьму.

В автомобиле тишина.

Мы выезжаем на набережную и едем к мосту через реку, которая впадает в море. Дождь закончился. Тучи рассасываются, открывая звездный небосвод.

– Эмилия, а как ваша бабушка поживает, как ее здоровье? Макс говорил, что вы с ней живете, – мягко интересуется Габриэль.

Мелькает железная арка моста.

За оградой блестит река.

Я смущенно тру колено, подбираю слова, но как только открываю рот, раздается треск стекла.

Мы с Максом вскрикиваем.

Габриэль хватает за плечо Григория, которого косит в сторону от руля. Я не сразу понимаю, что правое окно, где сидит Габриэль, разбито, а он сам что-то бесконечно повторяет водителю, старается сдвинуть его с места…

Стрелка спидометра упорно наклоняется вправо.

– Макс, помоги! – орет Габриэль.

Я вижу кровь на клетчатом пиджаке Григория.

И тогда до меня доходит…

В него прилетела пуля.

От выстрела до моего осознания происходящего тикают жалкие секунды, я чувствую удар и грохот, меня встряхивает так, что лязгают зубы. Все расплывается. Я ударяюсь макушкой о потолок. Макс вцепляется в меня обеими руками. Пейзаж за окном кувыркается, скользит, и на мгновение я вижу приближение воды. Слышу голоса мужчин.

Снова удар.

Я окончательно теряю любые нити, связывающие меня с реальностью, ощущая боль в голове и холодную воду на коже.