— Но… — Мариам вздернула свои черные бровки, — но они все еще не высохли.

— Ничего страшного. Они мне нужны.

Девушка деловито кивнула и убежала из женской комнаты.

Прекрасно. Ее я отвлек. У меня появилось немного времени.

Я пошел к небольшой лавке, на которой лежала посуда. Взял с нее самодельный, худой от постоянной заточки ножик. Медленно, стараясь издавать как можно меньше шума, подошел к настилу, где лежал незнакомец. Так же тихо опустился.

Приставив лезвие ножа к смуглой, обнаженной шее «друга», я тронул его за плечо.

Я ожидал, что незнакомец вздрогнет и обернется, но этого не произошло.

Тогда я потянул его сам.

Призрак тяжело поддался. Полуперевалился на спину. И тогда я смог рассмотреть его лицо.

Черные волосы, широкие скулы. Большой, горбатый, а еще свернутый набок нос. Но самое главное — борода. Черная, но седоватая на подбородке.

Я никогда не видел этого человека прежде. Вернее, не видел живьем. Но Искандаров показывал мне фотографию. И на ней был изображен именно он — Тарик Хан.

Хан сквозь сон, или скорее какое-то подобие комы, поморщился. Нахмурился. Показал мне большие желтоватые зубы.

— Вот ты и попался, «друг», — сказал я тихо.

— Саша? — вдруг услышал я голос Мариам за спиной.

Тело Призрака лежало на пограничной тропе.

Сейчас он казался каким-то маленьким, будто бы скукожившимся. Молодое лицо застыло в неприятной, мерзковатой гримасе. Ровно в той, какая появилась на нем, когда Малюга вонзил этому бойцу его же нож в грудь.

Правые рука и нога Призрака были в крови. Одежда на них представляла собой сплошные лохмотья.

Малюга знал, что примерно то же самое представляет из себя и спина парня.

«Парня, — подумал Малюга, — никакой он не парень. Это мужик взрослый. Пусть и выглядит он, словно мальчишка».

— Я его знаю, — проговорил Лазарев, уставившись на труп, — позывной — Шакал. Он был сапером у призраков.

На пограничной тропе кипела деятельность.

Поисковая группа, только что прочесавшая склон горы у Старого Дома, спустилась сюда.

Командовал ею Черепанов. Нарыв держал Альфу на поводке.

Шумел Пяндж. С безоблачного синего неба смотрело на границу высокостоящее солнце.

Малюга пощупал раненую руку. Осколок не добрался до кости.

Это было хорошо. Малюга сам не понял, как в последний момент, когда Призрак подставил ему взведенную гранату, умудрился отобрать ее у этого «мальчишки» и отбросить так далеко, как мог.

Он подошел, сел рядом с Уткиным. Семипалов быстро менял тому повязку на отстрелянном ухе.

— Голову поверни, вот так. Щас будет больновато…

Несмотря на заверения Семипалова, Уткин не переменился в лице.

Малюга глянул на Вакулина с Лазаревым, осматривавших труп. Осмотрел остальных пограничников, что стояли рядом.