Сказал:

— А чего ж мы должны с этими вместе служить? Они нас, значит, за просто так незаконно арестовали, а теперь, внезапно, помощь понадобилась, да?

— Вот-вот! — тут же поддакнул Соколов и вызывающе кивнул мне: — Знаешь что, Селихов? Знаешь, что я скажу и тебе, и всем твоим погранцам⁈ А идите-ка вы к чертовой бабушке!

— Соколов! — строго одернул его Вакулин.

— Что, товарищ капитан? — вызывающе глянул он на Вакулина, — скажите, я не прав? Скажите, мы это просто так должны проглотить?

— Вы должны служить как надо, — покачал я головой. — А злиться на нас вы можете сколько хотите.

Но боевую задачу надо исполнить.

— Я тебе ниче не должен! — зло крикнул Соколов, набычившись, — я могу тебе только харю набить, понял, падла⁈

— Соколов! — снова крикнул ему Вакулин возмущенно.

Тем не менее я вышел вперед.

— Ну давай, сержант, — сказал я. — Набей.

Соколов долго не думал. Вспыльчивый сержант тут же вскочил с лавки. Остальные его дружки немедленно подорвались следом. Вооруженные пограничники, что стояли за нашими спинами, шагнули вперед, вскинув автоматы.

— Пустите! — крикнул Соколов, когда его товарищи вцепились ему в руки и одежду, — пустите, сказано вам!

— Не глупи, Дима… — сквозь зубы процедил Антон Барсуков, — не усугубляй!

— Да они уже наусугубляли больше некуда! Пусти!

— Отпустите его, — сказал я офицерским тоном.

Топтавшиеся на месте и кряхтящие сержанты вдруг застыли. Все как один глянули на меня.

— Пустите-пустите, — кивнул я им. — Раз уж хочет набить, пусть набьет, если считает, что я заслужил.

Я почувствовал на себе взгляд Вакулина. Когда обернулся к нему и заглянул офицеру прямо в глаза, тот не выдержал.

— Отпустить его, — сказал он. Потом подошел ко мне и прошептал: — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Когда Вакулин отошел мне за спину, сержанты, все же немного погодя, отпустили Соколова. Тот зло вырвал у них из хватки руки. Поправил китель и ремень.

— Всем сохранять спокойствие, — сказал я нашим погранцам, — не встревать ни при каких обстоятельствах. Поняли?

— Поняли… — пробурчал Солодов, вцепившись в автомат до белых пальцев.

Соколов, злой, глубоко дышащий, вышел вперед валкой, матросовской походкой. Растопырил руки: нападай, мол.

Я медленно снял панаму. Снял и отдал Вакулину подсумок с магазинами.

Соколов тоже снял ремень. Намотал его на правую руку.

— Дима, лучше не стоит, — попытался остановить его Барсуков.

— Не лезь, Антон, — зло ответил он, не сводя с меня взгляда. — Этот Селихов все нам тут похерил. Пусть теперь и отхватывает.

Я не ответил ему. Вместо этого хмыкнул.

Соколов по-боксерски сгорбился. Пошел на меня, поигрывая перед собой левой рукой. Правую, обмотанную ремнем, хранил у лица.

Приблизившись, стал выбрасывать левый прямой. Выбрасывать его довольно далеко, норовя сбить меня с толку.