Я направился было к выходу, но Таран меня остановил:

— А чем анекдот-то закончился?

Когда я вышел из расположения, увидел занятную картину. Ворота заставы отворили на полную. У уазика, на котором, видимо, приехал Иванов за Наташей, толпились солдаты. Водительскую дверь раскрыли настежь, и внутри сидел сам геолог, о чем-то говорил с парнями.

— Саша? Ты же Саша, да? — Вдруг услышал я Наташин голос, обернулся.

Девушка накинула капюшон своего комбинезона и шла откуда-то со стороны питомника. Ее сопровождал улыбавшийся девушке нарыв. Щерился сержант во все тридцать два.

— Спасибо вам, что собак показали, — вежливо сказала ему Наташа.

— Да… да не за что, — обрадовался такой вежливости Нарыв.

— Разрешите, пожалуйста, поговорить с товарищем Селиховым. Мне надо, а скоро домой ехать.

Улыбку тут же как ветром сдуло с лица Нарыва. Он поправил шапку, одернул бушлат.

— Да, конечно. Кроме того… У меня там… дела…

С этими словами Нарыв быстро пошел к расположению. Напоследок бросил мне завистливый взгляд.

— Ничего, что я так сразу, на ты? — спросила Наташа.

— Ничего. Ты не уехала еще?

— Нет. Папе машину из отряда дали. А она на ладан дышит. Там давно с аккумулятором были проблемы. А сейчас все вылезли. Вот и не завелась наша ласточка. Жду теперь.

Наташа приблизилась, отвела глаза. Я видел, что она колеблется и хочет что-то сказать. Потом, наконец, решилась:

— Я извиниться хотела, — сказала она.

— Ну, когда меня задержали, я тебе всякого наговорила. Невежливо это было. Ты ж не виноват. Просто исполнял свои обязанности. Тут моя вина больше.

Наташа улыбнулась, заглядывая мне в глаза. Кожа ее лица в свете заставских фонарей казалась медово-желтоватой.

— Тогда я тоже прошу прощения, — улыбнулся я в ответ.

— Знай я, кого задерживаю, сделал бы это поделикатнее.

— Да нет-нет. Все хорошо. Я даже не ушиблась, — она вдруг как-то сконфуженно замолчала, потом все же решилась заговорить: — А еще я хотела сказать спасибо.

— А это за что? — Хмыкнул я.

— Ну как же… Ты мне сначала очень не понравился. Даже так: я была на тебя очень зла. А потом увидела, что ты меня пытаешься защитить от начальства. Это было неожиданно.

— Ну, тебя все равно поругали и вынесли предупреждение.

— За дело, — кивнула девушка.

— А что ты делала так близко к границе? — В лоб спросил я.

Она на мгновение замялась. Взгляд у Наташи сначала был привычно открытым и душевным, даже немного озорным, но вдруг изменился. Девушка смутилась и опустила глаза.

— Придется рассказать. Этому сержанту я не решилась. А тебе… — Наташа прыснула как-то растерянно. — Папа теперь точно будет за мной приглядывать. Ускользнуть от него больше не получится.

— Ты не первый раз ходишь по приграничной полосе, — догадался я.

— Не первый, — она вздохнула. — Обычно я хожу днем.