В глазах Нарыва пуще прежнего забегали злые искорки.

— Защитничек, значит, нашелся, — угрожающие протянул он сквозь зубы, — решил заступиться за этого подонка?

— Попробуешь ударить, не посмотрю на звание, так и знай, Слава.

— Да пошел ты! — Нарыв внезапно кинулся на меня.

Он попытался схватить меня за ворот ХБ, но я тут же вцепился ему в руку, выкрутил запястье так, что он аж застонал.

В следующее мгновение сержант Мартынов набычился, подступил ко мне, чтобы ударить. Боковым зрением я видел, как трое или четверо погранцов тоже шагнули в мою сторону, но на их пути внезапно возник Вася Уткин.

Вася был высок и крепок. Только молодое лицо, на котором еще читались кругловатые детские черты, выдавали в нем восемнадцатилетнего пацана. Телом он был крепче почти всех, кто служил на заставе. А рукопашный бой Вася всегда сдавал в учебке на отлично.

— Кто кинется на Сашку, — угрожающее низким басом начал Уткин, — того тут же приземлю. Поняли?

— Пусти руку… — Провизжал Нарыв, — пусти…

— Отпущу, Слава, если пообещаешь, что не тронешь Семипалова.

— Кого? Эту мразь? Да я его…

Нарыв недоговорил, потому что я сильнее нажал ему на запястье. Еще полсантиметра в сторону, и получит инструктор если не разрыв связок, то сильное растяжение.

— Ладно, не трону, только пусти… — стиснув зубы так, что скрипнуло, проговорил Нарыв.

Я отпустил. Нарыв тут же схватился за запястье. Потом посмотрел на перепуганного Семипалова так, будто собирался просто сжечь рядового заживо одним только взглядом.

— Зря ты его защищаешь, Саша, — сказал Нарыв тихо.

Остальные бойцы застыли вокруг, не зная, что им делать: бросаться на нас с Уткиным или отступить.

— Мало вам собак? Подавай еще массовую драку? — Громко сказал всем им я.

Нарыв не выдержал моего взгляда и отвел свой. Сухо сплюнул.

— Смирно! — Заорал вдруг прапорщик Черепанов.

Внезапно в сушилку ворвались старшина с Тараном и замполитом Строевым.

— Чего тут происходит⁈ — Крикнул Таран, — чего столпились⁈

Все солдаты, кто был внутри, вытянулись по струнке. Однако Таран сразу понял, в чем дело. Глянул на нас с Семипаловым, Уткиным и Нарывом с Мартыновом, стоящих у сапожной полки.

И без того мрачный шеф помрачнел еще больше, чем раньше. Видел я по его взгляду, что понимал начзаставы: вспылил он не по-детски. Перегнул палку с «воспитательным моментом». Допустил неустанные отношения к Семипалову, а тем самым развязал руки всем остальным солдатам. За это я мысленно ругал начальника еще в тот момент, когда увидел битого Богдана, сошедшего со ступеней расположения.

— Прекратить балаган, — сказал шеф строго, — свободные командиры отделений все ко мне в канцелярию. Сейчас же. Остальным — разойтись. Выполнять свои обязанности.

На этом инцидент в сушилке был исчерпан.