В нужный им город они долетели часов в пять вечера по местному. Оказывается, разница с Сеулом по времени всего один час. В аэропорту назначения Тэ достал из портмоне кусочек плотной бумаги, на котором Анна, их менеджер, русскими буквами записала нужный им адрес.

И даже дала ему свою русскую банковскую карту, на которой было некоторое количество местной валюты. По приезду домой Тэ отдаст ей в любой валюте, в какой она захочет. Анна сказала, что надо показать бумажку таксисту, и он довезет их по нужному адресу. Так и вышло, такси довезло их до нужного им дома.

Ничего особенного, обычная свечка-многоэтажка, таких и в Сеуле хватает, не в престижных районах, конечно. И вот нужная квартира. Вспотевшими от волнения руками он нажал кнопку звонка. Все, вот он момент истины! За время полета он так успел накрутить себя, что теперь его ощутимо потряхивало.

Я все ещё пребывала в хорошем настроении после утренних событий. Сейчас мы играли с Тимкой перед небольшим вечерним сном. Он тряс погремушками и жмурился от удовольствия, когда звук был особенно громкий. В мои обязанности входило поднимать и подавать игрушки, когда их царское величество изволило их кидать на пол.

На звонок в дверь я не обратила особого внимания, опять к маме какая-нибудь приятельница пришла. Поэтому удивилась, когда в двери нашей с Тимкой комнаты появилась смущенная мама.

-Рита, там какой-то мальчик спрашивает тебя. Во всяком случае, я так поняла. Мальчик вроде бы кореец. Красивый. На Тимку нашего похож. Можно его впустить?

-Мама, этому мальчику уже тридцатник есть. А на Тимку похож - так это может потому, что он его отец? Впускай, конечно, ведь двери вынесет.

То, чего я боялась больше всего, теперь стоит у моего порога. Ничего не поделаешь, надо принимать вызовы судьбы достойно.

Из прихожей послышались голоса, мама на неплохом английском (из-за своей работы ей пришлось выучить этот язык уже в зрелом возрасте) приглашала кого-то пройти. Я замерла, сердце заледенело болезненным комком, не давая вздохнуть. И… вот он, мой персональный кошмар, стоит, небрежно прислонясь плечом к косяку двери. Какое-то время молчим, разглядывая друг друга.

Черные волосы взъерошены, будто он дёргал себя за них, в распахнутом вороте черной кожаной куртки виднеется высокий ворот черного свитера. Черные же джинсы облегают узкие бедра. Ну, точно, ангел ада! Какой же он красивый! Неужели за год я забыла? Но таким злющим я его ещё не видела. Губы сжаты, на скулах перекатываются желваки, глаза сощурены до щелочек.

Впору бежать до канадской границы. Но я, как дура, замерев как кролик перед удавом, молча, не шевелясь, продолжаю жадно разглядывать любимого.