Вероятно, щеголять образованностью – удел не только Морриса или судебного медика: все тщатся, пусть и не впрямую, дать понять, что как нельзя лучше разбираются в своем деле.

– И запомните: выражение лица и осанка, то, как вы держитесь и говорите, могут сказать куда больше слов. Не бегайте глазами, смотрите перед собой, плечи вниз и немного назад… Приподнятые плечи выдают внутреннее напряжение: все поймут, что у нас нет даже предположений о том, кто это сделал.

Они выходят к дверям бюро судебной экспертизы. Вспыхивают яркие лампы, протягиваются микрофоны, журналисты отталкивают друг друга, пробиваясь вперед. Через несколько минут, видя, что сумятица улеглась, комиссар извлекает из кармана листок бумаги:

– Знаменитый киноактер был отравлен цианидом – смертоносным, высокотоксичным веществом, которое может применяться в разных видах, а в данном конкретном случае – газообразном. Его коллега-режиссер остался жив по счастливой случайности: он вошел в номер, где в воздухе еще оставались элементы цианида. Служба безопасности отеля, проводившая видеонаблюдение, заметила, как постоялец зашел в номер, а через пять минут опрометью выскочил оттуда и в коридоре упал.

Комиссар не упомянул, что этот самый номер находился в «слепой зоне». Не упоминание не есть ложь.

– Сотрудники СБ отреагировали очень оперативно и немедленно направили к месту происшествия врача. Тот сразу почувствовал характерный запах горького миндаля, хотя концентрация цианида в воздухе уже не представляла опасности для жизни. Вызванная полиция прибыла через пять минут, оцепила этаж, а своевременно предпринятые действия врачей «скорой помощи», работавших в противогазах, позволили сохранить пострадавшему жизнь.

Красноречие комиссара производит на Савуа глубокое впечатление: «Должно быть, руководители такого ранга обязаны отучиться на курсах пиара», думает он.

– …Отравляющее вещество находилось в конверте, но кем он был надписан – мужчиной или женщиной, – установить пока не удалось. Внутри была записка.

О том, что конверт был запечатан с помощью самой что ни на есть передовой технологии, комиссар тоже счел за благо не распространяться: один шанс на миллион, что кто-то из присутствующих журналистов узнает об этом, хотя чуть позже подобный вопрос последует неизбежно. Ни слова и о том, что за несколько часов до происшествия в отеле был отравлен еще один виднейший кинодеятель: впрочем, все полагают, будто Джавиц Уайлд скончался от сердечного приступа, хотя никто – ни один человек – не вбрасывал эту лживую версию. Как полезно бывает, что пресса порой – по лени или небрежности – приходит к собственным умозаключениям, не беспокоя полицию…

– А что там было написано? – раздается первый вопрос.