Если бы это была кислота, остались бы характерные ожоги вокруг рта и носа; если белладонна – были бы расширены зрачки, если…

– Доктор, мы все знаем, что вы окончили университет, что можете блестяще обосновать причину смерти, и не сомневаемся в вашей компетентности. Итак, остановимся на том, что это был цианид.

Эксперт, кивнув, закусывает с досады губу.

– Ну, а что со вторым пострадавшим? С этим кинорежиссером?

– Мы дали ему кислород, по 600 миллиграммов келоцианора внутривенно каждые четверть часа, а если не будет положительной динамики, добавим 25-процентный раствор триосульфата натрия…

Повисшее в комнате молчание, кажется, можно потрогать руками.

– Виноват. Я хотел сказать – он выкарабкается.

Комиссар делает пометки на листке желтой бумаги. Он знает – времени нет. Всех благодарит, иностранцу говорит, чтобы пока не выходил: нечего давать новую пищу для слухов и фантастических предположений. Пройдя в ванную комнату, подтягивает галстук и просит Савуа сделать то же самое.

– Моррис считает, что убийца в следующий раз не станет применять яд. Когда вы уходили звонить, я кое-что прикинул и понял: он следует, может быть, и подсознательно, какой-то определенной модели поведения. Какой, как по-вашему?

Савуа и сам думал об этом по возвращении из Монте-Карло. Да, имелся некий рисунок, который, быть может, укрылся от внимания знаменитого сыщика из Скотланд-Ярда:

Жертва на скамейке: преступник подошел вплотную.

Жертва в павильоне на пляже: преступник действовал на расстоянии.

Жертва на пирсе: вблизи.

Жертва в отеле: издали.

Если следовать этой модели, следующее преступление будет совершено, когда убийца опять приблизится вплотную, вернее, так он его задумывает, если только не будет схвачен в ближайшие полчаса. Инспектору излагали все эти подробности полицейские, выезжавшие на место, причем особого значения сообщениям не придавали. А он, в свою очередь, отвечал, что это неважно. На самом же деле – более чем важно: вот он – горячий след, единственное недостающее звено в цепочке.

Сердце его бьется учащенно: сбывается мечта всей его жизни… Когда же кончится это проклятое совещание?!

– Вы слышите меня, инспектор?

– Да, господин комиссар.

– Хочу, чтобы вы уяснили себе: журналистская братия, что собралась у дверей, ждет от нас не четкого и конкретного заявления и не точных ответов на свои вопросы. На самом деле они будут из кожи вон лезть, чтобы услышать от нас то, что им нужно. Надо постараться не попасть в эту ловушку. Они явились сюда не слушать нас, а увидеть – и показать своим зрителям.

Он говорит с инспектором с видом начальственного превосходства, как человек, постигший всю мудрость человечества.