Он уже больше не верит, что кто-то взглянет, как он одет, и скажет: «Фантастика! Нам с вами надо поговорить!» Были у него одно-два предложения работать моделью, но – сто лет назад, и он отверг их, потому что не вписывались в его «жизненный план», отверг и не жалеет об этом.

Разумеется, он счастлив, как всякий, кому ничего не надо, кто ничего не желает. Взглянув на часы, он говорит:

– Ну, пойдем. Сейчас – самое время. Как-нибудь в другой раз поговорим.

Расплачивается, просит копию счета – потом, когда дни роскоши и гламура минуют, ему предстоит отчитаться за каждый потраченный цент.

За соседними столиками кое-кто делает то же самое. Надо поторапливаться, говорит он, чтобы не смешиваться с толпой, которая сейчас нахлынет. По вестибюлю отеля они доходят до коридора; спутник Габриэлы протягивает два билета, бережно хранимые в кармане: как бы то ни было, важная персона никогда не станет морочить себе голову такими мелочами – на то есть ассистент.

Да, он – ассистент. А она – важная персона и уже проявляет признаки того, что сознает это. Очень, очень скоро она поймет, куда попала: этот мир высосет из нее всю энергию, заполнит голову мечтами, сыграет на тщеславии, а потом, когда она будет готова на все, – отшвырнет в сторону как использованную вещь.

Так было с ним, и так будет со всеми.

Спускаются по лестнице в маленький холл перед «коридором»; люди движутся медленно, потому что сразу за поворотом стоят фотографы, и значит, есть шанс появиться на страницах какого-нибудь журнала, пусть хоть издаваемого в никому не ведомой стране.

– Я пойду впереди, предупрежу знакомых репортеров.

Не спеши – это не красный ковер кинофестиваля. Окликнет кто-нибудь – обернись и улыбнись. В этом случае все остальные тоже начнут снимать тебя, решив, что если тебя знают по имени, ты – важная персона. Больше двух минут не позируй, помни – это всего лишь преддверие вечеринки, хоть и кажется чем-то совсем иным. Хочешь стать звездой – привыкай вести себя сообразно обстоятельствам.

– Похоже, произошла какая-то накладка. Он давно бы уж должен быть здесь – профессионал как-никак. Где-то застрял…

«Он» – это Звезда.

Андрогин мог бы сказать, что вероятнее всего подцепил какую-нибудь полоумную поклонницу и провозился с ней в номере дольше, чем нужно. Но эти слова были бы как нож острый для его подопечной, которая сейчас, должно быть, уже успела вымечтать себе красивую романтическую историю любви, уповать на которую нет ни малейших оснований.

К чему проявлять лишнюю жестокость или избыток дружеских чувств? Ни к чему. Надо исполнить свои обязанности, и тогда можно будет убраться отсюда.