Я ногтиком поскребла, убеждаясь, что не ДСП, а самое настоящее дерево. Дуб? Ясень? Ничего в древесине не понимаю, но эта, темная с красноватым отливом смотрелась роскошно. Роскоши добавляло золочение.

Такие вот… в общем, на столе уместилась огромная гора, с виду серебряная, украшенная махонькими домиками и даже фигурками, что людей, что чудовищ. Рядом с горой нашлось место коробке, в которой обнаружился песок, и еще одной, с ровными плотными листами бумаги.

Темные палочки, пахнущие медом. Я долго их обнюхивала, пытаясь понять, зачем они нужны.

– Это сургуч, – пояснил Ксандр, который наблюдал за мной с интересом естествоиспытателя, причем не натуралиста, а такого, который с удовольствием и за скальпель возьмется.

Перья хотя бы стальные. Тончайшие кисти, чтобы смахивать песок. И общая обстановка торжественности. Правда, Темный Властелин отчего-то выглядел немного растерянным и даже смущенным.

Стол поставили у окна, а еще воздвигли пару местных светильников, тех, что с тяжелыми бронзовыми ножками. Ну да, хорошее зрение и Властелину пригодится.

– Не проще было бы в кабинет пройти? – поинтересовалась я, глядя, как это все двигают, пытаясь создать более-менее жизнеспособную конструкцию.

Ричард поглядел на Ксандра.

– Я как-то и не подумал…

Оглянулся на слуг, которые были столь услужливы и молчаливы, что я поневоле заподозрила неладное. Вон, стоят, ждут высочайших указаний.

– Они вообще живые? – шепотом поинтересовалась я у Ксандра.

Кому, как не ему, знать правду.

– Вообще нет, – шепотом ответил он.

Стало ли мне страшно? На мгновенье. Потом я вспомнила, что я тут не просто так, а по высочайшему призыву, да и клятву мне приносили, и вообще я еще нужна.

Знать бы еще, какие.

– Зомби, – я кивнула, сделав вид, что вовсе даже и не удивительно.

Хотя… после демона, призыва, нового мира и мертвого помощника неживые слуги и вправду не особо впечатляют.

– Не совсем, – Ксандр подвинул стул, который подвинулся с душераздирающим скрежетом. – Зомэби – суть неупокоенные.

Эти вон тоже упокоенными не выглядят.

– Зомэби – это одержимые, – Ричард опустился на краешек стула и поерзал. Растопырил локти. Прижал их, спохватившись, спину выпрямил и уставился на белый лист, словно именно он был во всем виноват.

– В местах, где ткань мира истончается, происходят прорывы тьмы, и тогда создания её попадают в мир тварный. Самые примитивные из них способны просочиться и без явного прорыва. Но они бесплотны, к тому же сама суть нашего мира спешит избавиться от них. И потому, спеша защититься, они ищут вместилище. И часто таковыми становятся мертвые тела.

Вот тебе и лекция о местных реалиях.

Это я так, на всякий случай.