А остальным… смерть в бою, не то ли, чего многие желают?

– Купец тоже своих людей даст.

– И не только людей.

– Вот-вот, – согласился отец. – Приглядись-ка к этому его… племяннику. Так вокруг тебя и вертится. Небось, понравилась.

Никас просто… просто любопытный. А прочие на него смотрят сверху вниз и с насмешечкою. Иные и вовсе презрения не скрывают, что худ он да слаб.

– Может, дочка, и ничего, да только вот… мало ли, как оно там? Сказано же ж, поглядеть зовет. И на от, – отец сунул шкатулку. – Прислал, стало быть.

Драгоценные каменья полыхнули в ночи. И так ярко, что до дрожи просто захотелось в руки взять, примерить, а потом и выйти в круг огня, похвалиться этаким подарком.

Небось, не раковины.

Не красильные камни. Настоящие драгоценности.

– Оставь, – Брунгильда сумела подавить это, недостойное, желание. – Дай купцу. Видел ведь?

– Видел. Говорит, что этакая красота не у каждой принцессы сыщется.

Снова что-то такое в душе шелохнулась.

– И сколько дать готов?

– Много. Сказал, что если надумаю продавать, то он сумеет найти того, кто заплатит полную цену. И хватит, чтобы пару лет мы жили, бед не ведая.

– Негоже, дочка, от так, – Торвальд покачал головою с укоризной. – Это же ж женихов дар.

– Вот и поглядишь, сколько там толку. Да и Авияр согласен, что… опасно это. Еще обидится.

– А нам нужны деньги.

– И не только, – отец опустился на берег, сел на камни, вытянув ноги. – Некогда нас боялись. Ненавидели. И боялись. Но то было давно. Мир изменился. Корабли стали больше. Пушками вон обзавелись. Да и не только…

– Авияр говорит, что тамошние короли не прочь прибавить себе земель. А коль тут появится не торговый флот, а военные корабли, что мы сможем сделать? Разве что умереть с честью. Да только… надо ли оно?

Но нельзя сказать, чтобы сама Брунгильда о том не думала. Думала. Вот как только увидела тот корабль, что ныне покачивался неподалеку, сложивши крылья парусов, так и думала. Сколь он велик. Красив. Могуч. И способен принять груза и людей больше, чем даже дюжина их лодок.

– А вот ежели за нами будет стоять Проклятый, – камни все еще горели. – Так любой трижды подумает… так что…

– Но будь осторожно, добре?

И Брунгильда поклялась, что будет. Она ведь и вправду будет.

Выходили на отливе, с отступающим морем, которое потянуло за собой корабли. Два дня пути. И мрачный щит скал. Узкий пролив, от которого тянуло сыростью и чернотой.

Лоцман, доверия не внушающий.

И городок, что вытянулся по кромке моря. Брунгильде он показался удивительным. Каменные дома с красными крышами. Мощеные улочки.

Они держались вольно, словно не понимая, где находятся, не чувствуя… хотя, справедливости ради, и сама Брунгильда ничего этакого не ощущала.

И немного любопытство, ибо все было устроено иначе, нежели на островах.