Год за годом, жизнь за жизнью… думаете, я во сне потому как со мною поладить тяжко?

Ричард переглянулся с Ксандром.

– Нет. Просто… вы ж не знаете, чего со мною делать. Изничтожить силенок не хватит, а держать напоминанием о прошлом величии…

– Боюсь, я ничего не знаю о прошлом величии, – осторожно заметил Ричард.

А над горами пылал закат. Вершины окрасились алым, будто кто-то кровью плеснул, и щедро так. Где-то там, вдалеке, очнулась тьма. Еще немного и потянется, растечется чернилами, утопит и горы, и долину. Заглянет в окна, пробудив в душе странное беспокойство.

– Так может, – Ричард сам не знал, с чего вдруг встал рядом, опираясь на каменный парапет. А камень старый и в мелких трещинах. Под ногами бездна, и в ней кипит все та же ночная тьма. – Поведаете?

– Поведаю… отчего ж не поведать. Ты на отца не похож.

– Хорошо? – Ричарду показалось, что он ослышался.

– Очень хорошо. Твой отец, уж извини, был еще тем засранцем, да…

– Помню. Хоть и встречался лишь единожды. Всех помню. Тоже проклятье, если подумать.

А ведь он и вправду свидетель, как демоница сказала. Живой. Настоящий. Способный приоткрыть тайну.

Знать бы еще, какую.

– Мне и самому порой начинает казаться, что не было ничего. Только память не обманешь…

Ветер в горах даже летом был ледяным, словно напоминая, что лето здешнее длится недолго, что вздохнуть не успеешь, и вспыхнут склоны золотом да пурпуром. А там и до зимы всего ничего.

– Что ты знаешь об Империи?

Командор спросил спокойно, без былого раздражения.

– Немного, – вынужден был признать Ричард. – Она была. Великая. Простиралась от моря до моря, от одной пустыни до другой. И правил ею род Аргах. Мудро.

– Насчет мудрости ты слегка поспешил, – хмыкнул Лассар.

 – Тут уж раз на раз не приходилось. Но да, была она велика. И жили в ней люди. Всякие да разные. А правил не только и не столько Император, сколько Совет Двенадцати, куда входили самые сильные из одаренных. Сперва. Потом как-то вышло, что у сильных одаренных и дети рождались сильными. Если везло. И наследовали место отца. А там и их дети…

– И дети их детей, – пробормотал Ксандр, глядя в бездну.

Бледное его лицо слегка осунулось.

– Именно. Формально все оставалось, как должно. Сильнейшие из сильнейших.

Однако сам понимаешь, что теперь многое делалось для сохранения этой силы. В том числе Императором, который избирался из числа двенадцати.

– Избирался? – вот этого Ричард не готов был услышать.

– Именно, – Лассар сгорбился. – Изначально и смысл был в том, что править должен сильнейший и мудрейший, а остальные всячески поддерживать. И какое-то время паритет сохранялся. Совет поддерживал Императора, ибо каждый видел на его месте своих детей.

– Не тебе судить, мертвый.

– А то ты больно живой.

– Не больно.