Меня дама заждалась, рад был повидаться, Артём Борисович. До скорого.

— Берегите себя, — зачем-то сказал Барятинский, и вся их процессия пошла к ждавшей семью карете.

«В высшей степени странный тип, но без него Ани мне не видать».

Долг родителя и заветный эликсир

— Штраф за использование боевой магии в общественных местах — пять тысяч рублей. Штраф за неподобающее поведение с клириком — три тысячи рублей… Да, сын, хорошенько ты провёл выходные… — Борис Барятинский вёл за собой лошадь под уздцы и отчитывал меня за итоги прошлого воскресенья.

Я терпеливо ждал, чем же он закончит свою тираду, но уже наперёд знал: он доволен выше крыши.

Каждый раз, как ему рассказывали про отметеленного Шеина, Борис прямо-таки светился от счастья. Ещё больше ему приходилось принимать упрёки от друзей в сокрытии такого сокровища.

Сначала он не понимал, в чём дело, но потом привык и сам вжился в роль эдакого комбинатора-многоходовочника. О моих магических показателях знал только я и отец, а после дуэли он мне строго настрого запретил рассказывать кому-либо, что у меня лишь шестнадцать процентилей.

Я ещё не заполнил последний огнём, решив оставить его на «тень».

Официально всем рассказывали, что у меня четыре стихии и шестьдесят процентилей, а также пришлось признаться в частично рунном способе созидания. Вроде как это моё чудачество такое.

— С деньгами в последнее время у нас туговато, — вздохнул Борис и замолчал, уйдя в собственные мысли.

Я ехал верхом рядом. После вышеперечисленных событий было решено снова уделять внимание моему воспитанию и физическому развитию. Территория поместья в несколько сотен гектаров включала в себя приличный лесной массив, сады, боевое крыло, кузницу, парочку производственных зданий, амбары и многое другое.

Работу всего этого хозяйства обеспечивала целая деревня крепостных. На их осмотр мы и отправились в обед вместе с отцом. С момента дуэли прошло два дня. Учебник по теням я успешно проглотил и теперь горел желанием обучиться мастерству зачарования. Правда, не знал, как грамотно к этому подвести своего родителя.

Я не могу показывать чудеса планирования и расчёта в амплуа полудурковатого гения. Его поступки должны быть спонтанными, иногда абсурдными, и я начал замечать, что эта позиция связывает мне руки.

Я уже многого добился в плане личных свобод, но так до конца и не избавился от опеки родственников. Например, свободы передвижений катастрофически не хватало, я уж не говорю про финансовую независимость. Раз в неделю отец обязался выдавать мне сто пятьдесят рублей на личные нужды и выделил мне ауроскоп.

«Но, чёрт возьми, как это мало!»

С моей скоростью чтения я проглатывал тексты в течение четырёх-пяти часов и помнил их наизусть.