Удивительно, как точно Пётр Аничков восстановил все переломы и закрыл кровотечения. Я хоть и потерял сознание, но вскоре очнулся и старался запомнить воздействие некромантии на себя. Классическое лечение так не работает.

Смешнее всего было смотреть на перекошенное лицо братца. Пусть понервничает. Будет знать, как в следующий раз натравливать на меня друидов. Медведь не просто так сидел там до последнего. Сейчас я прогонял в памяти всех проскакавших мимо во время погони за кабаном, и среди дворян было несколько егерей.

Один из них и приказал порвать неугодного наследника. Знать бы кто точно… С исполнителями я, конечно, разберусь — главное, что заказчик временно устранён.

Мышцы послушно сжимались и разжимались. Я сделал двадцать отжиманий за раз, поприседал, провёл растяжку — в общем, ускорил кровоток. Эта разминка обязательна перед медитацией и после.

Скрестив ноги, я погрузился в себя и упрямо посмотрел на высившуюся перед мысленным взором гору застывшей маны. Работы у нас, Артёмка, непочатый край. Что ж, начнём.

С каждым разом эффективность моих ментальных действий повышалась, и то, что я раньше делал за час, теперь с лёгкостью получалось за двадцать минут. Скорость увеличилась, но я не обольщался. Барятинский действительно мог стать гением. Ведь у него какой-то запредельный запас маны. Слишком большой для столь юного организма.

Это и благословение, и проклятие одновременно. Для меня же — подарок судьбы. Ведь я тот кузнец, что сможет выковать из этой оболочки смертоносное оружие. Сильное и изящное.

«Дайте только время».

— Что ты сказал? — спросила Ольга Дмитриевна своего дворового, бывшего батрака отца, доставшегося ей в приданное.

— А? Я? Боже упаси, вашбродие, мелю чушь всякую, — забегал глазками мужик.

— Семён, — грозно насела на него хозяйка поместья. — Не шути со мной, — для пущей важности она ткнула его складным веером во впалую грудь. — Рассказывай, что там не так с Артёмом?

— Да я… — дед краем глаза посмотрел на удаляющуюся спину Глашки и в панике заозирался. — Токмо бить не велите!

— Старый полудурок, что ты мелешь? Про Артёма выкладывай, кому говорю, иначе скажу кату бороду с кожей содрать.

— И-и-и, — взвизгнул Семён. — Вашбродие расскажу, всё расскажу, да, щас… — он громко сглотнул и продолжил. — Сынок ваш, то есть Артём Борисыч, кажется, прозрел, бог в макушку поцеловал, смилостивился…

— Поподробней, — процедила дворянка, не терпевшая этого старого говора крестьян. От одних пустословных прибауток у неё скручивало живот, как же она скучала по двору!

— Господин наизусть с первого прочтения запомнил молитвослов, — зажмурился дед и замер.

— Что ты сказал? — глаза Ольги Дмитриевны полезли на лоб.