Однако, по словам Семёна, сделать такое крайне сложно — после восьмидесяти прогресс шёл настолько медленно, что люди тратили десятилетия ради лишних полосочек. Поэтому проще было на остатки свободных процентилей взять из других областей магии что-то вспомогательное.

Ну как взять… Оказывается, чтобы получить специализацию, нужны занятия в неких местах силы. Причём каждое было ответственно за свой вид магии, и просто так туда не попасть. Аристократы и император контролировали их почти все. Общественности оставили совсем уж бесполезные и малоопасные виды стихий.

— Артём Борисович, ну вы как дитя, ей-богу, — причитал Семён и продолжал сбивчиво объяснять принципы работы магии.

— Не бухти, лучше скажи, какими местами силы владеют Барятинские?

Старик кхекнул в кулак.

— Почти все места у вашего батюшки были отняты Его Величеством Павлом VI.

— Ага, прошлым императором? — я потёр подбородок и спросил. — В чём же отец провинился?

— Не того спрашиваете, ваше благородие, моё дело малое… — вздохнул Семён.

— Не верю, — усмехнулся я, зная, как любит чернь обсасывать подробности дворянской жизни. — Слухи какие ходят? Говори, не тая — ты поклялся служить мне, старик.

— Ох, — дед мял панамку в руках и вытирал пот со лба, на улице и в доме было жарко. — Говорят козни это Шуйских, не понравилось им возвеличивание Бориса Олеговича. Дюже высоко сокол взлетел, — дед вытер подступившую скупую слезу. — Как раз перед вашим рождением, вашбродие…

— Ну-ну, Семён, — мне стало жалко плачущего деда, удивительно, как он воспринимал, казалось бы, чужую беду, беду своего хозяина, будто это у него всё отняли, его несправедливо лишили могущества, обрезав крылья.

Я поделился платком из нагрудного кармана.

— Бери, бери, — махнул я рукой, — в подарок.

Дед ещё больше расплакался и, упав в ноги, вместо того, чтобы вытираться богато расшитым куском ткани, сделал это панамкой.

— В-внучке отдам, — ответил он на немой вопрос.

— Хорошо, ну а сколько же мест силы было до… Этого несправедливого случая?

— Десятка два, не меньше, — что-то подсчитывая в уме, сказал он. — С местами такмо и усадьбы поотнимали. Все основные значится стихии: молнии, свет, — загибал дед пальцы, — звук и тени.

— Я так понял, некоторые повторяются?

— Так точно, повторяются.

— Ясно, — я скрестил руки на груди и крепко задумался.

Всё больше и больше мне начинало нравиться устройство и вариативность этого уникального магоценоза. В прошлом мире я истово коллекционировал знания и даже изобретал новые техники с заклинаниями, потому что упёрся в порог, где ещё никто не бывал.

Теперь же я чувствовал давно забытый азарт.