С «описью» имущества ничего не вышло, да что за дьявольщина? Я даже не могу нормально определить уровень собственного здоровья! Как теперь жить с этим? Не проходило и дня без скрупулёзного анализа качества крови, ликвора и других жидкостей организма. Я знал каждый кровеносный сосудик, каждый нерв своего тела наизусть и мог предотвратить любую болезнь ещё в зачатке…

Похоже, переволновавшись, неокрепшее сознание вновь отключилось. Неизвестно, сколько я проспал, однако проснулся уже не самостоятельно.

— Вставай, — грубо дёрнули за плечо, я разлепил один глаз и увидел знакомое ухмыляющееся лицо Марфы. — Хватит притворяться, что спишь! — взвизгнула она, похоже, эта жалкая слуга была на взводе. — Пора в погреб. Доигрался припадочный, я же говорила!

— Твои слова, что собачий лай, а я не понимаю животных, — огрызнулся я, отворачиваясь спиной и накрываясь одеялом, однако не учёл одного: эта мстительная дура пришла с подмогой.

— Простите, барин, но энта… Его превосходительство велели, тут уж…

— Наше дело малое… — ответил ему второй.

Два двухметровых в обе стороны бугая, постоянно извиняясь, отволокли меня в погреб и заперли. Сил сопротивляться не было, да и разница в габаритах не позволяла этого сделать, так что, сохраняя достоинство как мог, я молча дождался, когда меня оставят в покое.

Я уже понял, что, несмотря на высокий статус в обществе, здесь меня не очень-то жалуют. Даже прислуга позволяет себе лишнего, но ничего, с этим мы ещё разберёмся и поставим всех на место. Сейчас важно понять, кто я.

В смысле выяснить биографию, а также определить начальную точку своего развития. Первое поможет лучше адаптироваться в новой среде и найти подход к родным. Будет накладно, если я случайно откроюсь своему врагу — сделаю только хуже.

Судя по тому, что им не жалко уничтожить здоровье наследника, я не единственный в дворянском роду. Есть братья. А значит, если умрёт нерадивый сумасшедший сын, то всем станет только лучше — избавятся от позора семьи. Единственная проблема — сделать это как можно естественней.

«Умер от болезни. Простудился и слёг. Сгорел в лихорадке за пару дней. Помним, любим, скорбим…»

Нет уж, не дождётесь, гиены.

Итак, что я успел заметить — моя магия тут не работает. Привычная символика и даже язык были другими, а значит, для местных они не более чем закорючки. Очень хорошо, что я понимаю окружающих — видимо, это побочный эффект переноса сознания.

Вот только, сколько бы я ни обращался к воспоминаниям Артёма — ничего не мог выудить.

«Ах, ну да — это ещё одно доказательство, что он умалишённый, у него и при жизни с головой не всё в порядке-то было. Бедный ребёнок, не дай бог кому такую „любящую“ семью».

Я при жизни много повидал несправедливости и привык, что она всегда идёт бок о бок с человеком.