Посидев за столом, оставил Катю и деревенских, а сам ушел с председателем поговорить на интересующую меня тему. Застолье проводилось в его доме, поэтому тот уверенно провел меня на задний двор, где закурил, и мы перешли к собственно обсуждению, как проводится коллективизация в его деревне, и сколько урожая они собрали.

— Поначалу-то настороженно все отнеслись, — пыхая самокруткой, делился Пахом Авдеевич. — Но у нас деревня дружная. И до колхозов все вместе всё делали. Тут это только теперь по закону стало.

— Тогда откуда настороженность? — спросил я.

— Дык, отдавать-то свое никому неохота, — пояснил он. — А тут товарищ Сталин о подвиге заговорил. Думали, все до исподнего снимут с нас. И поначалу так и хотели сделать, — угрюмо кивнул он. — Сборщик как приехал, дык говорит, давайте, показывайте, чегось собрали. И как давай все записывать, что в город отдать надоть. Эхма! — тяжело вздохнул мужик. — Потом ужо законы пошли. Полегче стало, хоть и все равно — почитай большую часть урожая отдаем.

— А чем полегче? — тут же спросил я.

— Дык, укорот хоть вот таким сборщикам можно дать, — пожал плечами председатель. — А то некоторые прямо говорили, что все у нас заберут, если чем их не умаслим. А тут — бумагу ему с законами под нос и все. Был один, фыркнул и сказал, что я подтереться той бумагой могу. Ну дык я тут же нашего городового позвал.

— Милиционера, — как-то на автомате поправил я мужика.

— А? А, ну да, — кивнул он. — Милицонера, — поправился он, исковеркав слово. — Так этого сборщика он и взял под белы рученьки, опосля мы его и не видели.

Еще немного поговорив о законах, перешел к теме урожая. Сколько собрали, где хранят, и как часто его у колхоза забирают. И в чем. Тут уж пришлось ножками пройтись.

На окраине деревни был свеже сколоченный склад. Внутри его разделили на несколько «секций», просто поставив стенки по грудь где-то высотой. Сквозь весь склад проходил один центральный коридор, по обеим сторонам от которого были «отделы» под разные продукты. Тут и морковь была и свекла и другие овощи с огорода. Все секции стандартного размера примерно по четыре квадратных метра площадью. Картошку еще не копали, но под нее уже «зарезервировали» десять секций, почти половину склада.

— У нас картошка — главная подать, — делился председатель. Говор у него был интересный, самому мужику лет пятьдесят и часто у него проскакивали дореволюционные словечки. — Коров всех у нас забрали, — горестно вздохнул он. — Только курей, да пару лошадок оставили. И то, лошадок удалось отбить лишь для помощи в вспашке. Грозятся и их забрать, когда у нас станцию эту, с тракторами которая, поставят. Пока ужо не поставили.

— А как у вас урожай считают?

— Дык, мешками, как еще? Или ведрами, — пожал плечами Пахом Авдеевич.