Ну, не признаваться же девушке, что целитель откровенничал не просто так, а чтобы убедить ее спасать императора, впавшего в запой.

– Бедняжка так и не пришла в себя.

– Да. Но ни на что не реагирует. Ничем не интересуется. И так уже много лет. Мы все испробовали. И самое страшное, что состояние учителя Ирвина сейчас очень похоже на то, с чем мы боролись все это время в отношении Алисии…

Рене вздохнула. Склонила голову.

Вероника вспомнила страшный рассказ целителя о том, как он вылечил обреченного на смерть ребенка. И, словно в ответ на ее мысли, Рене продолжала:

– Учитель Ирвин говорит, что девочка ничего не помнит.

Ей было всего шесть лет. Но мне кажется, это не так. Алисии снятся кошмары. Она не любит красный цвет, в ее комнате не зажигают камин. Мать сама отдала девочку в руки палачей. Умоляла избавить мир от порождения Тьмы точно так же, как когда-то умоляла целителя спасти дочери жизнь. – Голос девушки стал совсем тихим. Последние слова целительница произнесла почти шепотом, но Вероника услышала.

Холод пробежал по позвоночнику. Нет. Она отказывается понимать. Это… невозможно! Если будет об этом думать, просто сойдет с ума.

Надо переключиться. Сейчас важно – помочь Ирвину. А Алисия… Она подумает об этом потом, когда и целитель, и сын поправятся.

– Слушайте. – Вероника посмотрела девушке в глаза. – Мне показалось, что присутствие сестры Ирвину в тягость.

– Пойдемте проверим!

Они зашли в палату. Прислушались.

– Я думаю, тебе стоит поехать домой, – говорила сестра. – В поместье сейчас чудо как хорошо. Мы будем гулять…

«Смотри…» – Вероника мысленно прокричала это Рене и даже схватила за руку. Неужели она не видит, как в глазах Ирвина появляются обреченность, тоска?

– Мама будет рада.

И…

«А вот тут он точно вспомнил про спасенную девочку – ее, наверное, возят на колясочке…»

«Вроде бы неудобно громко спрашивать у больного – хочет ли он всего этого, но…»

Выручила Рене. Девушка подошла к сестре Ирвина, приобняла ее. Пробормотала что-то успокаивающее про то, что учитель действительно устал. И вывела из палаты.

– Вы же не хотите в поместье? – тут же спросила Вероника у целителя.

Да! Она не ошиблась! В глазах мелькнуло облегчение.

– Но и здесь вы оставаться не хотите?

– Вероника. – Ричард подошел, приобнял за плечи.

 – Как бы тебе ни хотелось помочь… Ты же видишь, дорогая. Он не реагирует.

Ричард задумался. Может, не стоило выливать два пузырька? Хватило бы, наверное, и одного. Но когда он увидел сына с пробитой головой, когда понял, что Тая пропала…

Вероника. Она так симпатизировала этой девочке, читала ему ее стихи. А сын? Как он ей скажет? Перед глазами тут же вставала картина: с любимого лица уходит краска, из глаз – блеск, и он еле успевает поймать жену, падающую в обморок.

Нет. Так он не желает.