Лес чуть слышно шелестел огромными листьями, поверхность которых покрыта мягкими иголочками. Она помнила эти огромные ярко-изумрудные листья, фиолетовые тени на толстых стволах. Пахло деревом. Огонь в камине вспыхнул, повинуясь взгляду огненного мага.

– Иногда мне кажется, – тихо проговорил Ричард, – что уже при следующем посещении этот мир будет в порядке. Мы снимем купол, рассадим деревья…

Вероника вытерла слезы и еще крепче прижалась к мужу.

– Все образуется, любимая, – погладил он ее по голове, как маленькую.

– Я не беременна. Не понимаю почему… Может, оттого, что я так сильно хочу этого? Или…

Лесной домик замер.

Взгляд упал на знакомую шкуру. Вероника уже плакала здесь. Жаль, что с перстнем нельзя посоветоваться. Милена… Что бы она сказала ей сейчас?

Ричард вздрогнул, будто прочитав ее мысли.

– Это я раздразнил Пустоту, – выдохнул маг после долгого молчания.

Принц Тигверд смотрел перед собой туда, где за пыльным стеклом крошечного окошка над едва различимой полосой горизонта клубился яд.

– Я… – с тоской в голосе проговорил он, – отказался от возможности иметь ребенка. Тогда я был не в себе.

А потом… когда полюбил, поверил и по-настоящему почувствовал, что значит быть счастливым, все равно ставил какие-то условия: только после свадьбы, только законнорожденный… Это было неправильно. И теперь я за это наказан. За то, что не хотел с благодарностью принимать все то, что готова была дать Вселенная… Считал себя вправе решать.

– Просить Стихии о милости… Больше ничего не остается. Ника… прости меня…

Она обняла его крепче:

– Все образуется. Пустота справедлива. Я верю. Слышишь? Все будет хорошо.

Ричард прижался к жене губами, скользнул по соленой щеке, добрался до любимых губ.

И возлюбленные забыли обо всем…

В родных объятиях было спокойно. Все будет хорошо. Нужно просто положиться на милость Стихий.

Тихо. Стук сердца Ричарда. Шум Заповедного леса. Знакомый лай. И топот, словно по лесной тропинке несся огромный конь, а не подрастающий пес.

– Фло?! Откуда ты взялся? И… как нас нашел?

– Мне иногда кажется, – Ричард склонился над принцем Флоризелем и потрепал золотистую макушку, – что он – очень даже магическое создание. По крайней мере, между мирами ходить умеет.

Вероника ожидала, что пес, как обычно, поднимет наивные глаза: «Кто умеет?! Я?! Что вы такое говорите?»

Но, как ни странно, этого не произошло. Флоризель с самым серьезным видом крутился вокруг них, толкал лобастой башкой. Черный нос ходил ходуном, уши тревожно колыхались.

Пес изо всех сил пытался что-то сказать хозяевам…

Вероника вспомнила, что читала о гончих святого Губерта. Если они становились на след, то шли по нему до конца. И ни время, ни расстояния не могли их остановить. Только смерть.