Толкает палец глубже, трогая мой язык.

— Поиграй языком, — требовательно просит он. И я неумело, словно заворожённая, скольжу языком по его пальцам, ощущая, как его твердый член упирается мне в живот. Сглатываю, начиная подрагивать. Это так пошло, но так интимно. Роман ведет рукой ниже, скользит по моей шее, ниже, к груди, ласкает так нежно и аккуратно, играет с сосками, неся возбуждение, вынуждая запрокинуть голову.

Долго изучает мою грудь, дразнит, то сжимает соски, то потирает. Каждое его прикосновение все больше и больше распаляет. Низ живота тянет, между ног пульсирует, задыхаюсь, кусаю губы, заглушая стоны, куда-то поплыву, теряя голову.

Никогда не было так хорошо. Создается иллюзия любви, близости, чего-то настоящего и большего, чем просто сделка.

Он берет гель и намыливает меня. А мне хочется закричать, чтобы коснулся там, где больше всего хочется, где нещадно и болезненно пульсирует. И он словно угадывает мои желания, давая мне то, чего очень хочется. Проскальзывает мыльной рукой между ног, начиная потирать. Так быстро, нажимая, находя самую сладкую точку. Подхватывает за талию, впечатывая в кафель, и быстро скользит по пульсирующему клитору.

Рассыпаюсь на миллионы осколков, очень быстро и неожиданно для себя. Острая вспышка, захожусь в немом крике и содрогаюсь, почти сползая на пол.

— Сядь сюда, — опускает меня на кафельную подножку. — Открой рот, — его голос становится более требовательным и агрессивным. А у меня голова кругом, я еще плыву на волнах экстаза и ничего не соображаю. Приоткрываю губы, и их тут же обжигает его большая налитая головка, немного отшатываюсь. Я понимаю, чего он хочет, но… — Лиза, детка, — хрипит, обхватывая мой подбородок.

— Оближи его. Немедленно!

Подчиняюсь, облизываю, не в силах сопротивляться. Меня еще потряхивает. Он толкается в меня, проскальзывая в рот.

— Всоси, — сильнее сжимает подбородок, будто тоже потерял контроль. — Поиграй языком. Да, — хрипит, втягивая воздух. — Вот так, умница, — запрокидывает голову, пока я ласкаю его языком. Становится стыдно, щеки горят. Где-то глубоко внутри я, видимо, очень развращенная, раз мне непротивно это делать, мне нравится наблюдать за Романом и ловить его реакцию, понимая, что ему хорошо.

По сути, только в такие моменты он живой и настоящий. Отпускает себя, раздавая эмоции.

Он толкается настолько глубоко, что я не могу вдохнуть. Обхватываю его руку, пытаясь отстраниться, начиная паниковать, но Роман не отпускает.

— Носом дыши… — Сам хватает воздух. — Сглотни… Еще… Да, вот так. Умница, — его голос окончательно садится. — Сейчас будет немного жестко для тебя, потерпи, детка.

Начинает быстро и глубоко вторгаться в мой рот, упираясь в горло.