Роман снимает с себя рубашку, а я стою на месте, наблюдая, как он без стеснения раздевается, оставаясь обнажённым. Тело у него красивое. Шрамы на груди его не портят, и я впервые внимательно их изучаю. Это ожоги, как у Марины.

— Детка, снимай платье, — поторапливает меня, сам дёргает пояс платья, распахивая его. Под ним только трусики. Мужчина открывает створки кабины, настраивает тропический душ и заходит под воду. — Елизавета, я жду, — уже более настойчив и нетерпелив.

— Я полотенца принесу, — пытаюсь смыться и отсрочить момент. Я трусиха. Понимаю, что веду себя как малолетка, но ничего не могу с собой поделать.

— Стоять! — хватает меня за платье и прямо в одежде затаскивает в кабину.

— Ай! — вскрикиваю и тут же намокаю.

— Не нужно от меня бегать, детка. Все, уже поздно, — понижая тон, сообщат он. Снимает с меня платье, отшвыривая его на пол. — Трусики сама снимай, иначе порву, — угрожающе произносит он. И я снимаю. Ему так часто нужен секс? Я еще от визита в компанию не отошла. Не то чтобы я боюсь…

Снимаю белье и тоже откидываю его на пол. Роман закрывает кабину, и мы оказываемся в замкнутом пространстве. Никогда не страдала клаустрофобией, а сейчас дыхание спирает.

Он так близко, по нам стекает вода, лишая дыхания. И вот именно сейчас муж не кажется мне холодным, надменным и бездушным, каким может быть. Роман мужественный, открытый, горячий, и даже его стальной внимательный взгляд не отражает лед.

Калинин выключает воду и берет гель для душа.

— Протяни ладошки. — Делаю, как просит. Гель льется мне на руки. — Помой меня, — немного севшим голосом просит он, отворачивается и ставит руки на кафель. Спина у него рельефная, широкая. Медлю, чувствуя, как вновь подкашиваются ноги.

Растираю гель, прикасаюсь к его спине и ощущаю, как по собственному телу разбегаются мурашки. Веду руками по его коже, еще и еще. И это приятно. Увлекаюсь, рассматривая родинки на его спине, их так много.

По телу проносится волна приятного тепла, когда мужчина хрипло вдыхает от удовольствия. Я словно уловила немного другого Романа. Настоящего. Живого.

Он медленно разворачивается, позволяя намылить его плечи, грудь, и прикрывает глаза, глубоко втягивая воздух. Мне приятно, что ему нравится. Мне приятно, что хищник подпустил меня так близко, я даже потеряла страх и стала смелее.

Уделяю внимание его шрамам, бережно их поглаживая, словно могу притупить боль.

— Откуда они? — тихо спрашиваю я.

— Это осколки прошлой жизни, как напоминания, что должен платить по счетам, — хрипло отвечает он. Перехватывает мои ладони, призывая остановиться. Понятней мне не стало. Я задаю мало вопросов, но всегда получаю вот такие ответы…

Калинин делает шаг вперед, вставая вплотную ко мне. Касается моих губ, рассматривая их, нажимает, вынуждая приоткрыть.