Протягивает руки и оттягивает чашечки лифчика, выпуская грудь. Соски тут же наливаются, грудь начинает ныть, низ живота сводит. И я пытаюсь отпустить себя, прочувствовав момент. Нельзя повторять ошибку нашей брачной ночи и еще больше злить Калинина.

Он гладит мои ноги, подбираясь к внутренним сторонам бедер, так нежно, без резких и болезненных движений. Не чувствую неприязни, бабочки в животе начинают биться, посылая волны тепла и возбуждения. Кусаю губы, наблюдая за его руками.

— Я мог бы снять дорогую шлюху, я мог бы трахнуть Викторию, не голодая. Но я дико хочу именно свою жену, — обхватывает мою щиколотку и размещает ступню на свой пах.

Хочу одёрнуть ногу, ощущая его твердый член, но Роман удерживает. — Чувствуешь, как хочу? Только смотря на тебя.

Проводит ладонью по моему животу, ниже, еще ниже, накрывает лоно. По инерции вздрагиваю. Чувствительно. Низ живота скручивает.

— Такая маленькая, узкая и тугая девочка, — раскрывает складочки, водя пальцами. Закрываю глаза, когда он входит в меня средним и указательным пальцем. Не больно, но дискомфортно. Его большой палец, продолжает нежно меня гладить, нажимая на клитор.

— А-а-а-а-а, — постанываю, откидываю голову, сама от себя не ожидая такой реакции.

— Вот так. Отзывайся, моя девочка, — сильнее вдавливает мою ступню в пах. Его член становится больше и тверже. Стыдно признаться, но меня это заводит. Гладит медленно, одновременно скользя пальцами внутри меня. Дразнит. Играет. Внимательно за мной наблюдая. А я царапаю его столешницу, кажется, теряя себя окончательно. Так лучше. — Потрогай себя, Елизавета. Погладь грудь, — просит, сильнее массируя клитор и вторгаясь в меня пальцами. А я не понимаю, что мне нужно делать, уплываю от ощущений, начиная подрагивать.

— Прикоснись к груди, поласкай соски! — почти рычит, выдавая такие редкие эмоции. Обхватываю грудь и снова издаю стон. Соски чувствительные, реагируют даже на мои прикосновения. — Сожми! — требует, проникая в меня пальцами глубже. И я, как марионетка, делаю все, что он хочет. Сжимаю соски и понимаю, что хочу сильнее. Это возбуждает. — Умница, чувствуешь, как это сладко? Ты чувствуешь, Елизавета?

Сильнее массирует клитор, доводя меня до исступления. Я бесстыдно теку на его пальцы, чувствуя влагу.

— Отвечай мне! — требует, сильно нажимая на клитор.

— Да, — всхлипываю, чувствуя, что вот-вот сдамся и взорвусь, разлечусь на осколки. Ноги дрожат, губы немеют, тело содрогается. И сразу же теряю эти ощущения – Роман останавливается, вынимая пальцы. Содрогаюсь, отпуская грудь. Хочется зарыдать от того, что не дошла до пика, не получила разрядку. Между ног нещадно пульсирует. Дышу, дышу, дышу, пытаясь прийти в себя, но ничего не выходит.

Роман резко встаёт, кресло откатывается назад и ударяется о стену.