— Я хотела бы…

— Подойди ближе, — прерывает он меня и еще немного отъезжает от стола. Подхожу. — Ближе.

Встаю впритык к столу. Калинин отодвигает все, что есть на столе в сторону.

— Сюда, — указывает перед собой. А у меня сердце разгоняется так, что я слышу его в висках. Ладошки потеют.

— Я сказал, иди сюда, — понижает тон.

Встаю между ним и столом.

— Теперь можно говорить?

— Снимай юбку, детка, — замираю, чувствуя волну жара и холода одновременно, когда он встаёт, наклоняется, но не трогает меня. Нажимает на кнопку селектора. — Меня не беспокоить и никого ко мне не пускать. Никого! — сообщает секретарше и вновь садится в кресло. — Снимай, — настойчиво и хрипло просит он.

На мгновение закрываю глаза, завожу руки за спину, расстёгиваю молнию и тяну юбку вниз. Это не трудно физически, это трудно морально, когда Роман наблюдает за каждым моим движением.

Переступаю через юбку, подхватываю. Он забирает ее, откидывая на стул рядом.

— Колготки тоже, — у него немного хриплый голос. Уже не холодный, а бархатный, приятный, хоть и с приказным нотами.

Дышу глубже, пытаясь все принять, как неизбежное, в конце концов, терять мне уже нечего. Цепляю резинку, стягиваю колготки с бедер и только потом понимаю, что нужно разуться. Неуклюже наклоняюсь вниз, расстёгивая ботильоны. Выглядит это явно несексуально. Отставляю обувь, стягиваю колготки, которые он тоже забирает. Здесь тепло, но по коже бегут мурашки.

— Расстёгивай блузку, детка, — поступает очередной приказ. Вдыхаю, пальцы немного дрожат, с трудом справляясь с мелкими пуговками. Стараюсь не смотреть на мужчину, но чувствую его взгляд и глубокое дыхание. — Нет, оставь ее, — говорит Роман, когда я пытаюсь снять блузку. — Мне нравится, тебе идёт этот нежный цвет.

Рассматривает меня, снимая пиджак и расстёгивая пуговицы на рукавах рубашки, закатывая их.

— Как ты себя чувствуешь? — поднимается, вставая вплотную ко мне, обжигая лицо горячим дыханием.

— Все хорошо, — голос пропадает, тело ватное от его близости. Голова начинает кружиться от его запаха.

— Расслабься, — хватает резинку моих простых белых трусиков и стягивает их вниз.

Кто бы сказал, как расслабиться рядом с этим мужчиной с давящей энергетикой. Хватает меня за талию и рывком сажает на стол. Сжимаю ноги, смотря на болтающиеся на коленках трусики. Роман отходит назад, вновь садится в свое кожаное кресло и двигается ко мне, хватает трусики, рывком сдергивает их с меня и отправляет к юбке. Раздвигает ноги, хватает за щиколотки и размещает мои ступни на подлокотниках, раскрывая перед собой. Щеки горят, видимо, краснея; дыхание сбивается, когда он смотрит туда.

— Такая гладкая, розовая, красивая девочка, — хрипло произносит он. — Ты знаешь, насколько я голодный? Не знаешь, — ухмыляется. — Даже не представляешь.