С Вольхом нужно было быть очень осторожным, ни одного лишнего движения, ни одного неправильного слова. Всё равно, что разминировать бомбу готовую к взрыву. Я эмпат, я видел последствия этого взрыва. Они были ужасны. И даже кожей ощущаю очевидную обиду Юльки, её непонимание, страх. Она же такая храбрая, а вот я сижу, застыв словно проглотил спицу и сжимаю в руках идиотскую игрушку. 

- А смысл продолжать, Вольх? - спросил я. Зубы начали выстукивать противную мелкую дрожь, мышцы непроизвольно тряслись, и приходилось прикладывать огромные усилия, что бы выглядеть спокойным и расслабленным.

А изнутри на меня накатывала волна белой ярости, адреналина, который насосом разгонял кровь, заставляя её бежать толчками пульса, говорить спокойно, уверенно, словно это я хозяин ситуации, я а не Вольх, который может сотворить всё что угодно. Он мог блефовать, вполне себе мог и этот спектакль рассчитанный на меня, произвёл впечатление. Только он не блефовал, а моя наивность не распространялась настолько, что бы я продолжал верить в силу закона. В этом мире всё решают деньги и власть. Сидевший передо мной человек обладал первым, и я не знал, обладает ли он вторым, и пока я этого не знал, мне предстояло сыграть по чужим правилам. И наверное я сыграл по ним достаточно уверенно, потому что в глазах сидевших напротив отморозков, появилось некая степень одобрения что - ли. От того что я не начал рваться, не начал орать, а совершенно спокойно и невозмутимо, словно мы тут дружески общались за чашкой кофе, закончил предложение. 

- Ты сейчас остановишь машину, отпустишь девочку, и никому не сделаешь больно. И я поеду с тобой добровольно. 

- А с чего ты решил, что у тебя есть выбор? 

Вольху стало интересно, интересно. Паскудное ненавистное интересно, преследующее нас с первого дня знакомства. Он никогда не знал, что я выкину, его всегда поражала моя способность действовать вне логики, по какой - то собственной необоснованной системе, и в конечном итоге это всегда давало результат. А он не успевал со мной соскучиться, он не мог понять: "что я?", "кто я?", и вот и сейчас, ему было интересно, понять это в очередной раз. Как я поведу себя. 

Он не ожидал, что я сдамся так быстро, моментально прогнусь назад, подстраиваясь под новые условия. Это было слабостью возможно, но это не было слабостью, просто в отличие от большинства людей, иногда я умел соображать очень быстро, видеть картину целиком и рассекать её на части. Я сидел абсолютно спокойный, и отстранённый, а внутри судорожно метался, расшибаясь о несуществующие стены, в попытке найти выход, раз за разом. И понимал, что из десяти способов возможной альтернативы, все варианты голимы и сейчас всё взлетит к чертям на воздух. 

Голос Вольха очень тихий.