Для кого - то оно не значило ничего, для нас обозначало целую вселенную наших отношений.

   Наша вселенная будет расти, день за днём, она будет становиться больше, значимее. Для него. Для меня. Для нас. 

Когда я это осознал, пропустил через себя, мне не потребовались лишние слова.

   Я потянулся и благодарно поцеловал Саньку, не удержавшись от желания, подёргать падающую с плеча прядку.

   Саня ответил, а затем взяв мою ладонь, очень серьёзно и торжественно, даже ещё более серьёзно, чем в первый раз вернул кольцо на палец, поцеловал, трепетно сжав. 

- Береги это, Ники, - тихо попросил он, и я понял, что буду беречь. Буду беречь всю свою жизнь, потому что Сашка говорил вовсе не о кольце.

   Перед уходом, перед тем, как мы ушли с крыши, я собрал остатки еды в пакет. Не знаю, почему, я так поступил. Но мне ничего не хотелось оставлять там. Забрать всё, забрать самого себя с этой крыши, было очень важно. 

Мы с ним захлопнули дверь прошлого, перевернули страницу. 

Ты прав, Сашка. Ты абсолютно прав. Страшно любить тебя. Страшно любить тебя так.

   А потом, выбравшись из машины, мы ввалились домой. К счастью обратная поездка обошлась без ментов и эксцессов. Сан сел за руль, находясь в некоторой степени подпития. Это может показаться опрометчивым, но не будь Сан уверен в собственной координации, за руль он бы не сел по определению. В этом отношении на Малина можно было положиться, а возможно нет. Мы выбивали мозги друг другу обоюдно, потому что пока ехали домой, умудрялись при этом целоваться и лапаться. Сан следил за дорогой, но постоянно отвлекался на меня, так что счастье, что мы не врезались и не попали в аварию. Только рядом с Саном, очень долгое время я испытывал это странное будоражащее чувство, состояние лёгкой пьяной эйфории.

   Клише фразы " я пьянел от него без вина" - подходило для моего состояния, именно так на меня воздействовал Сан, чем больше я общался с ним, чем больше, времени мы проводили рядом, тем сильнее становилось чувство допинга, достигая временами острой особой вершины. Иногда я просто не мог выдержать этого всего: океана золотого, плещущего счастья внутри. 

Мы поставили машинку на стоянку. До дома шли пешком дурачась, толкаясь, и хохоча.

   Не знаю, что за одержимость нами владела, но мы не могли насытиться друг другом.

   Удовлетворяли с желание, но хотели снова, стоило зайти в лифт, и я вжал Сашку в стенку, не давая нажать кнопку этажа.

   Озвучил мысль, что в лифте мы это ещё не делали. Подозреваю, Сан от одной мысли в ужас пришёл, но посмотрел, хмыкнул, пообещал, что лифты будут. Колесо обозрения устроит? На этой ноте в ужас пришёл я.

   Наша бурная возня в прихожей, наверняка разбудила родителей. Пока Сашка открывал дверь, я умудрился залезть к нему в штаны и вовсю хозяйничал нахальными руками.