Я понял, что завидую женщинам. Завидую им, по доброму, по настоящему, но завидую, потому что во мне, на мне, на моём языке были тысячи маленьких Сашек. Я бы так хотел иметь возможность быть настоящей женщиной, женщиной, которая сможет подарить ему ребёнка. Я хочу выйти за него замуж, хочу, что мы с ним были всегда, хочу, что бы у нас была семья, настоящая семья. 

У нас была семья. Были мои родители, которых я простил, были его родители которых я любил, была наша Юлька, которую, мы все обожали . Мы были. 

Я впервые понял, что такое по настоящему быть. Быть живым, счастливым в каждой секунде своего естества. 

- Что с тобой, Ники? - ласково шепнул Сашка. А я лежал на нём, раскинув руки, а затем, прикрыв глаза, тихо запел.

- Ты моё наваждение, моя религия, только ты, только ты. Ты только ты. 

И развернулся к нему.

   - Это будет наша песня Сан. Твоя и моя. 

- Я для тебя спою тысячи песен, Ники, - нежно шепнул Сашка сияя глазами. 

- Это особенная, - ответил я, проводя пальцем по его щеке. Она вот здесь.

   Я положил ладонь на его грудь.

- Только ты, только ты! - тихонько прошептал Сашка. - Чувствую. 

Мы сидели на смятых простынях, в хрупком мирке нашей кровати. Это было очередное НАШЕ мгновение. Я знал, пройдут года. Но оно, как и десятки, точно так же как и множество других НАШИХ мгновений, не будет забыто или разрушено. Никогда.

   Дни летели с сумасшедшей скоростью, до этого невидимый часовщик прижимал пружинку, превратив эти весенние месяцы в растянутый кисель событий, а теперь он нажал ногтем, подтолкнул пальцем. И дни взорвавшись полетели вперёд. С космической скоростью до макушки зелёного мая. 

Нам осталось совсем немного. Мы планировали сдать экзамены, а затем собирались уехать в Англию. Родители Сашки ходили радостные и одновременно торжественные, и всё было так здорово, что иногда казалось невероятным.

- А всё таки замечательно, что у вас с Сашей всё так - сказала мне тётя Наташа - Я иногда думаю, Никита, что на самом деле, то, что вы вместе, это очень правильно. 

Она вязала шарфик, а я подавал ей нитки. Юлька и Саня ушли в магазин, а мы сидели с тётей Наташей на диване в гостиной и болтали ни о чём. 

Стремительно мелькали тонкие спицы, умиротворяющее тикали старинные часы на стене. 

Я скрестив ноги сидел на ковре листая журналы "Вокруг света", и периодически подавал нужные клубки из корзинки и заодно цитировал интересные выдержки.

В этот раз я читал про Англию, спрашивал всё интересующее, и она охотно рассказывала об этой стране, о нашем университете, о некоторых обычаях и особенностях, к которым нам стоило привыкнуть изначально.

- Тёть Наташ, - я засопел и покраснел, и так происходило каждый раз, когда она затрагивала нашу с Сашкой историю.

- Ничего, Никита, - Тётя Наташа улыбнулась и спрятала улыбку за спицами. - Не слушай.