- А тебя возьмём на поддтанцовку! - Жека ткнул в меня пальцем, строя глобальные планы, и рисуя нам какие бабки мы будем зарабатывать, если только возьмёмся за это дело всерьёз. В мечтах идеалиста виделись концерты, аншлаги и полные зады. 

- А я? - моментально возмутилась Юлька.

- А ты это, туда ходи, сюда ходи, - ляпнул один из парней, раздался хохот.

- Давай ещё чего нибудь задвинем? - предложил парень, сидевший на ударниках, попутно представившись Андреем. 

Сашка заговорил на английском. Андрей неожиданно ответил и они расхохотавшись стукнулись кулаками, очевидно проведя какую - то свою подколку на которую оба не развелись.

- Садись, Ник, - сообщил Санька, делая заказ за наш столик. - Не хочу, чтобы ты грустил. Сегодня я буду петь для тебя. Наслаждайся. 

- Я английского не понимааааюууу! - заорал я, не желая лишаться своего бога, но Юлька получив возможность украсть меня себе, ехидно пообещала, что переведёт, если только я ещё раз так с ней здоровски потанцую. Буду умницей, лапой и вообще. 

Из бара мы возвращались овеянные славой как эстрадные боевые ветераны.

   Юльку постоянно ломились приглашать на танцы, но рядом с ней сидел бдительный я, и всех отшивал. Сашкино место загромождали салфетки с телефонами и визитки, которые я благополучно уничтожал тихо стервенея от ревности. Один раз какая - то пьяная девушка пригласила меня, но Юлька неожиданно повела себя хамски, чуть не накинулась как кошка, в общем, собственнические инстинкты в нашей дружной семейке оказались развиты у всех просто до гипертрофированных размеров. Я не стал исключением, а что я левый, что ли?

   Когда Сашка соизволил сойти со сцены и вернутся к нам, часы показывали половину третьего ночи. Мы протанцевали с Юлькой ещё пару разиков, после чего Сан забрал нас домой, пребывая задумчивом настроении. Настроение мне не нравилось. Затишье перед грозой. Интересно хватит ли у Сашки решимости закатить скандал и высказать мне всё, что он думает по этому поводу? Почему - то мне казалось, что нет. От этого было обидно. Он должен был высказать мне, всё что думает, или пиздануть от души, но Сан не сказал ничего. Улыбнулся вымученно, поцеловал и сделал вид, что ничего, ничего он не понял. Не было ничего. И баста.

   А может быть было. В конце концов, Сан тоже человек, вот только в его человеческой раскладке переживал он, исключительно за меня. 

- Ты ведь думаешь о нём, Никит? - грустно спросил он, перебирая мои волосы, когда мы уставшие, принявшие душ и ограничившиеся скромным поцелуем в лобешник, лежали в кровати. 

- Нет, Саш. О нём, я больше не думаю.

   Я перевернулся, и залез на Саньку, устраиваясь на его животе. - Просто...поверь. 

Я поцеловал его в губы, долго, нежно, благодарно. Оторвался нехотя. - Спасибо, за чудесный вечер.